Чтение онлайн

Когда учился в Ленинграде не понимал местных, видя в них скрытую, сдерживаемую агрессию. Может и ошибался в своих выводах, но, знал; в отличие от этих, наполненных духом свободы лиц, не нуждался в таковой, так, как не видел в ней истинной воли, которую находил лишь в тишине и замкнутости холодных дворов. Они объединяли своей схожестью с его родным городом, но, при этом выглядели более безысходно. Причину не мог найти, решив; она скорее всего в том, что северная столица слишком далека от границы, и не так наполнена воздухом свободы, как его родной город. Да и к тому же строилась русскими, крепостными мужиками.

Может от того и накопилось в его городе столько протеста, своеволия и вызова окружающим, построенным больше для жизни, а не, как доказательство победы над стихией городам.

Но, задумывался о таких вещах только лишь от того, что решил жить в общаге, экономя время, силы и деньги на бесполезном мотании в электричках из города в город долгими вечерами и ранними, как правило, морозными утрами. Их и так хватало ему по выходным, когда возвращался в свой город среди толпы дачников и грибников с пустыми корзинами и наоборот с полными, по дороге в Питер.

Шумная компания занимала собой две, расположенные напротив друг друга лавки в вагоне. Среди них был и гитарист. Что-то заунывное бренчал на струнах. Остальные подпевали ему. И, если не бутылочка коньяку, так и не сменили бы свой репертуар, который по мере распития улучшался, ускоряясь, и даже приобретая ритм, за счёт постукивания исполнителя по деки гитары пальцами.

– Молодой человек, что вы скучаете там в сторонке, присаживайтесь к нам, – смотрела прямо ему в глаза девушка, явно скучая в шумной компании. Но, чем же он мог помочь ей, если и сам-то не особо любил пение под гитару. Но, впрочем, как слушатель не был против сидеть в непосредственной близости от эпицентра развлечений, будучи не видим и не притянут в водоворот событий. Впереди ждала сессия, и думы его были полны забот.

– Вы мне!? – удивился, но, всё же обрадовался тому, что именно на него пал выбор этой, как показалось, довольно-таки симпатичной, а главное имеющей непростой, и осмысленный взгляд девушки.

– Вам. Вам. Идите к нам, – еле заметно, но, как-то уж очень искренне улыбнулась ему самыми краешками губ.

– Я не помещусь там у вас, – даже и не подумав о возможности какого-либо сопротивления, виновато признался.

– Ну, что ж, тогда я иду к вам сама, – решительно встала и тут же присела рядом с ним, так как его и даже напротив, лавки были свободны.

– Инга.

– Павел.

– Очень приятно. Вы в Выборг?

– Да. И вы тоже, как я вижу, целой компанией?

– Все дороги ведут в Выборг. Хотим подышать вольным воздухом.

– Ваше имя… Вы из Эстонии?

– Разве это имеет значение?

– Значение имеет всё в нашей жизни.

– Почему же?

– И вот даже ваше имя, редкое в России. Тоже не случайно.

– Только не говорите мне, что так звали вашу первую любовь, – улыбнулась уже полностью, не в пол силы. И тогда увидел её совершенно по-другому. Некая грусть проявилась на её лице именно из-за яркости самой улыбки. Неужели умеет грустить, прокралась обнадёживающая мысль.

– Нет. Её звали Инна. И не надо мне говорить что это совершенно разные имена. Я и сам это прекрасно знаю. Просто показалось есть в этом какой-то смысл. Впрочем, как и в том, что вы обратили внимание на меня, не постеснявшись пригласить в свою компанию.

– Компанию… А, где же она теперь?

– Кто? Ваша компания? Как я понимаю на месте. Горланит Визбора.

– Нет. Инна.

– Ах Инна! – теперь уже улыбнулся и он, – Она в тюрьме.

– Как!?

– Понимаете, ли, я был влюблён в неё в первом классе. Это продолжалось пару месяцев. Ведь у детей всё так быстротечно. Да и в тюрьму её посадили через десять лет, не меньше. Так, что наша любовь к этому не имеет никакого отношения.

– Вы учитесь в Питере? А в Выборг отдохнуть? – уже не улыбалась Инга.

– Нет. Я там живу.

– В Выборге? Надо же! Какая прелесть! Покажете нам город? – посмотрела ему в глаза взглядом капризного ребёнка. Так, что показалось, эти глаза надолго запали в его душу.

– Покажу, если не наскучу своим занудством.

– Идёмте же к нам. У нас есть немного коньяку.

– Идёмте. Но, боюсь, всем придётся потесниться, – вторили Ингины попутчики.

Худая, не очень высокая, светловолосая, с тонкими чертами лица, и веснушками на щеках и носу, но, с карими глазами, выделялась среди компании своей несдешностью. Боялся этого, но, в то же время и не хотел сам себе строить преград, раз события развивались таким образом не по его вине. Точнее без его усилий.

Двое молодых людей, явно будущие физики. Тот, что с гитарой ниже ростом и с бородой. И три девушки, цвет глаз которых был в соответствии с волосами; с тёмными – карие, со светлыми – серо-голубые. Приняли в компанию приветливо, будто и выехал с ними вместе из Питера. Но, на самом деле всё так и было; ехали в одном вагоне с самого Финляндского.

– Это Павел, представила его Инга, так легко, будто они уже давно были знакомы, и он подсел к ним в вагон на предыдущей станции.

Затем нагнулась и тихо сказала:

– Вечером, если у меня будет настроение, открою вам одну страшную тайну.

Земля, ведь ты так мала в своём диаметре. Тебя можно пролететь всего за один день на самолёте. Но, при этом, как насыщены твои материки разными народами, и понятия не имеющими о том, что живут вместе. Разные культуры, климат, история. Всё это так влияет на нас, не в силах объединить, только лишь разобщая, лишая целостности. Мы не в силах найти себе даже вторую половинку, заботясь лишь о себе самом, не думая, что готовы сделать для того, чтоб не потерять близкого не только по духу, но и, как отца, или матери своих детей человека. Неужели так много преград и невзгод предстоит пережить только лишь для того, чтоб понять такие простые вещи?

Она спала. Или так казалось. Но, как ещё можно было назвать то, что происходило с её сознанием, пониманием окружающего, как не сон, если не могла что-либо предпринять в нём, просто принимая действительность, как должное, или погружаясь в прошлое.

Вспоминала.

И память принадлежала теперь не только ей, но и всем тем, кто, когда-либо имел к ней хоть, какое-то отношение, многих из которых никогда не видела, но знала о существовании. Теперь все были внутри неё, будто и состояла из их частиц,