Чтение онлайн

Перед отбоем, воспользовавшись тем, что большинство в туалете или в бытовке, подхожу к шконке Тыхтамышева, открываю тумбу, нахожу свой ремень, забираю его и, тревожно глядя на узкоглазых, тихо пьющих водку в конце кубрика, выхожу.

И вот, с вечера, 22-го февраля, рота предоставлена сама себе…

Ночью просыпаюсь от шума в кубрике.

Узкоглазые и черные дерутся.

Мгновенно выключаюсь. Насилие над другими уже не мешает мне спать.

Просыпаюсь от толчка.

–N-ов, тебя в сушилку зовут. – говорит Влад-дневальный, виноватым голосом.

Влад-смуглый парень, родом с южных республик, но достаточно не агрессивный.

Не знаю, почему он не скооперировался с чёрными, дабы улучшить себе жизнь, а втухает наравне с нами.

–Нафиг, не пойду, пусть сами приходят. – отворачиваюсь я.

–Они тогда меня будут бить, сказали. Если тебя не приведу. – слышу голос Влада.

Около минуты лежу.

–Ладно, всё равно достанут. – встаю я, вздыхая.

Заходим с Владом в сушилку.

В центре стоит Отец, держа бутылку водки.

Рядом с ним шатается Дедов, Тыхтамышев, мл. сержант Г в парадке (он и заступил дежурным), Молгунов, тот, что неделями раньше привёл меня в часть, и Фахылов.

–Говорят, военный, ты совсем приборзел? – улыбается Молгунов.

–Почему?

–А ты сам не знаешь? – удивленно поднимает брови Молгунов.

Кручу головой.

–Ты чё, сука, ремень спиздил? – шипит Тыхтамышев.

Молчу.

Хули тут говорить? Аргумент, что я спиздил своё их не устроит.

–Считай в кредит взял. – Молгунов улыбается.
– Будешь деньгами отдавать или отрабатывать?

Я не отвечаю.

–Чё молчишь? Как выебываться, так ты можешь, как отвечать, ты молчишь.

Отец громко рыгает.

–Ты, сука, мне подножку подставил.
– ревёт он, звериными глазами глядя на меня.

–Так ты у нас залупистый? – будто даже радуется этому Молгунов.

–Нет.

–Как нет? – говорит Фаха и резкоидётко мне.

–Тебе говорили, садись за наши столы, а ты делал вид, что не слышишь.

Он подошел вплотную.

Я съежился, но удара не последовало.

–Полтора!

Сгибаю ноги в полуприседе.

–Значит, ты утверждаешь, что у тебя всё в порядке с дисциплиной?
– спрашивает мл. сержант Г. Киваю.

–Вот, завтра и увидим. Будешь делать всё, что скажем. Если не будет косяков-может быть тебя простим, но учти, тебе придется постараться. Завтра не заставляй нас искать тебя, сразу после завтрака подходи.

–Понял? – добавляет Молгунов, видя моё молчание.

Киваю, тяжело дыша, чувствуя, как наливаются тяжестью ноги, которые и так болели после кача прошлых ночей.

–Тогда иди.

–Стой! – Дедов, шатаясь подходит ко мне. – Стой смирно.

Он подпрыгивает и в воздухе ногой пытается ударить меня в грудь, но лишь смазано попадает в плечо и мешком падает на пол.

Все гогочут, кроме меня, Влада и Отца, что пьяно смотрел куда-то в пустоту.

–Нужно сначала научиться балансом управлять. – снисходительно улыбается лежащему на полу Дедову Фахылов.
– А вообще эти прыжки, вертухи-показуха. Удар с места в устойчивой поступи всегда сильнее и опаснее.

Дедов, встаёт, потирая копчик.

–Стой смирно! – орёт он мне.
– Ща вертуху попробую!

Он сгибает ноги, будто собирается прыгнуть, делает кривой разворот и бросает по дуге в меня прямую ногу. Теряет равновесие на пол пути и снова падает мне под ноги.

Молгунов, мл. сержант Г, Тыхтамышев гогочут.

Отец мрачно пьяно смотрит на меня, не моргая.

–Вас всех пидарасов ебать надо.-говорит он не понятно кому.

Дедов встает.

–Заебал иди от сюда. – он разворачивает меня и отвешивает поджопник.

Выхожу из сушилки с мыслью, что лучше получить вертуху в голову, чем пинок под хвост.

Захожу в темный кубарь.

В конце, между шконок, узкоглазые кого-то прессуют.

Слышу шлепки, стоны. Залезаю на шконку.

Заходит Влад, будит Точилкина и ведёт его в сушилку.

Я засыпаю, мечтая не проснуться.

23-го нет никаких построений.

Дежурный офицер дрыхнет, ушёл или вообще умер, мы не знаем.

С самого утра в конце кубрика Дедов, Молгунов и Тыхтамышев, сдвинув табуретки, организовывают стол «для своих», полный водки и простейшей закуски.

Перед завтраком Чепчик подходит ко мне.

–N-ов, дай телефон позвонить, а то я свой сдал ротному, чтобы не отжали.

–У меня нет.

–Знаю, что есть. Ну дай, хочу маму услышать, праздник же.

–Хуй с тобой, только никому не отдавай.

Протягиваю ему тяжёлый кнопочный телефон.

После завтрака Чепчик вылавливает меня.

–Слушай, ты извини…

–Что? – я уже примерно понимаю, что случилось.

–Ко мне Алиев подошёл, спалил трубу, спросил чей это телефон. Я, чтобы он отъебался, сказал, что эта мобила старослужащего, он сказал мне позвать этого «старослужащего» в сушилку и забрал трубу. Он ждёт.

Я медленно закрываю глаза, сдерживая порыв уебать Чепчику.

–Блять, удружил. Сука, нахуя я с тобой связался.

–Ну извини.

–Да что мне твоё извини? Мне сейчас надо разгребать твою тупость, а тебе похуй.

Чепчик молчит.

–Идём.

Заходим в сушилку.

Алиев стоит с моим телефоном в руках.

Рядом Джамбеков, Исламов и Мамедов.

–N-ов.-тихо говорит Алиев. – Тут говорят, что ты старослужащий?

Смотрю ещё раз на Чепчика.

–Иди от сюда.-говорю я.