Чтение онлайн

Девочка смотрит на меня пустыми глазами, и хоть я и уверена, что это она, в душу начинает закрадываться сомнение.

— Это ведь ты, не так ли? Келли?

Она резко втягивает воздух, подтягивает колени к груди и резко мотает головой из стороны в сторону.

— Что случилось? — спрашиваю я и подхожу к ней. — Келли? — Я вновь произношу ее имя, и она начинает кричать.

Гроза прошла, и утро просто чудесное.

Кай еще спит.

Мы ехали несколько часов под дождем на предельно возможной скорости, чтобы оказаться подальше от летного поля и ПОНа. В конце концов нам все же пришлось остановиться на отдых в брошенном домике высоко в горах с просматривающимся внизу «серпантином». И вот сейчас я выскользнула на улицу, чтобы встретить рассвет.

Подумать.

Знаю, Кай не может читать мысли, как это делают выжившие, и все же есть у него какая-то способность видеть во мне то, чего я сама в себе не вижу. Мне необходимо подумать без слушателей, будь они телепатами или нет.

Солнце ласкает кожу, но меня все еще знобит. Я протягиваю руки вверх, усиливаю слабое рассветное тепло и направляю его по моему телу. Искра жара вспыхивает глубоко внутри и разрастается до тех пор, пока я не начинаю гореть, но по-прежнему ощущаю холод в душе.

Итак, Фрейя, что ты натворила на этот раз?

Открыто заглянуть себе в душу не так-то просто, но сделать это должно, причем именно сейчас, пока я одна.

Шэй мысленно связалась со мной, объяснила, почему уезжает, и попросила передать Каю. Я отстранилась от нее и обдумала услышанное. Я знала, что она честна, открыта и действительно считает, что поступает правильно, оставляя Кая с разбитым сердцем — не в первый уже раз — и отправляясь с Ксандером, чтобы попытаться найти сестру Кая, если ее вообще можно найти.

А потом я связалась мысленно с Шэй и сказала, что передам ее послание.

Но не передала.

Не сказала Каю. Не дала ему надежды на то, что разбитое сердце сможет исцелиться вновь.

Почему?

Существуют причины, замаскированные оправданиями, признавать которые нелегко, но необходимо. И я заставлю себя это сделать.

Не потому ли промолчала, что хочу оставить его себе?

Нет. Может, это тоже правда, но в первую очередь я сделала это для него. Есть одна вещь, которую я знаю, как никто другой: ложная надежда хуже, чем отсутствие надежды. Шэй однажды уже причинила ему такую боль и сделала это опять. И где гарантия, что она не поступит так и в будущем? Такой гарантии нет.

Кай вызывает у меня желание защищать его. Яростно, как кошка, когда что-то угрожает ее котенку. Он хрупкий сосуд, который следует всячески оберегать. Шэй этого не сделает, она будет ранить его снова и снова. В глубине души я чувствую и знаю это.

Я исцелю его. Я буду той, кто ему нужен. А прямо сейчас? Сейчас ему больше всего нужен друг.

— Фрейя?

Я оборачиваюсь с таким чувством, будто меня поймали за чем-то недостойным. Кай стоит в дверях позади меня, волосы растрепаны, одежда помята. Но все равно он безумно красив, а печаль в его глазах и ауре странным образом добавляют ему привлекательности. Так и хочется обнять его и прижать к себе.

Вместо этого я улыбаюсь.

— Доброе утро. Поспал? — говорю ему.

— Как ни странно, да.

— Замотался. Удивляюсь, что проснулся так рано.

— Мне показалось, я что-то услышал.

— Извини, старалась не шуметь… — начинаю было я, но умолкаю, когда он вскидывает руку и поворачивает голову в сторону. Вот тогда слышу и я.

Вчера ночью эта дорога шла, извиваясь, все выше и выше, и то, что она хорошо просматривается сверху, было одной из причин, почему мы решили здесь остановиться. И сейчас, на дороге, возможно, в нескольких минутах езды от нас, два джипа и фургон. Направляются в нашу сторону. Я чертыхаюсь себе под нос. Вчера никаких признаков преследования не было. Стоило бы организовать дежурство, но мы оба слишком устали.

— Может, это и не за нами, — говорит Фрейя, но ни она, ни я в это не верим. Мы со всех ног бежим к машине.

Наблюдаем, ждем, когда они скроются за очередным поворотом, откуда им не будет нас видно, и срываемся с места. Дорога продолжает идти в гору.

Фрейя поворачивается на сиденье.

— Я снова вижу их, — говорит она.

Если мы видим их, то и они нас. Дорога извивается, с левой стороны спуск, который постепенно переходит в обрыв.

— Как насчет того, чтобы инсценировать несчастный случай, а потом убежать и спрятаться?

— Всегда хотелось попробовать себя в роли каскадера.

Мы доезжаем до деревьев, которые уходят вправо. Я поворачиваю машину к обрыву. Мы вылезаем, и я придавливаю педаль газа автомобильным атласом, а потом отпускаю тормоза. Машина кренится вперед, моя рука застревает, и я едва успеваю выдернуть ее, чтобы не полететь вниз вместе с машиной. Она переваливается через край, несколько раз ударяется о выступы крутого обрыва и летит вниз.

Я стою и наблюдаю за ее падением, но преследователи приближаются, и Фрейя тянет меня за руку. Мы добегаем до укрытия в деревьях справа как раз в тот момент, когда внизу раздается громкий взрыв.

Карабкаемся выше, лавируя между камнями и редкими деревьями, и припадаем к земле, когда джипы показываются из-за поворота. Дым и пламя поднимаются снизу, и они резко тормозят.

Из машин выходят люди в костюмах биозащиты, заглядывают вниз, качают головами. Неужели получилось? Поверили, что мы погибли в этой аварии?

Но затем подъезжает фургон, державшийся позади. Еще одна фигура. Человек в защитном костюме выходит из него, говорит что-то остальным, поворачивается, оглядывается и смотрит в ту сторону, где прячемся мы. Снова что-то говорит другим, и они начинают подниматься по склону к нам.

Одна группа обходит нас справа, другая слева, остальные направляются прямо к лесу.

«Бежим!»

Мы срываемся с места, стараясь оставаться незамеченными, но вот раздается крик — нас увидели, — и теперь прятаться уже бесполезно.

— Стойте, или будем стрелять! — несется вслед, и пуля зарывается в землю прямо у нас под ногами.

Мы останавливаемся, поворачиваемся и поднимаем руки. Разумеется, это не гарантирует, что нас не расстреляют.

Лично мне уже почти все равно, моя душа уже наполовину мертва. Но рядом со мной дрожит Фрейя; и она не попала бы в эту историю, если бы не я.