Чтение онлайн

– Скучаешь?
– говорит.
– А я тебе книжку принес. Интересная книжка. На вот, прочти...

Отмахнулся Петька.

– Знаю, - говорит, - какие это книжки. Политические... Со смыслом. Не хочу я ваших книжек политических.

– Нет, - говорит чернявенький.
– Это не политическая. Политические ты зимой штудировать будешь, когда занятия начнутся. А это просто так интересная беллетристика. Прочтешь - я тебе еще принесу.

Положил чернявенький книжку на табуретку, посидел немного и ушел. А Петька спать завалился. До вечера проспал, вечером его Рудольф Карлыч разбудил, ужин принес.

Сшамал Петька ужин - снова спать завалился. Да не спится что-то...

Лежит, в потолок глядит. На лампочку электрическую глядит. Тошно глядеть. Скучная лампочка.

Стал Петька на пол глядеть, - тоже мало интересного.

И вдруг на табуретке книжку заметил. Обрадовался.

"Погляжу, - думает, - от нечего делать".

А книжка рваная, замусоленная попалась, но, на счастье, с картинками. Стал Петька картинки разглядывать. Сначала так - ничего особенного, потом интересно стало.

Нарисован на картинке преступник.

Связан преступник по рукам и по ногам канатом. А рядом - надсмотрщик с мечом.

"За что, - думает Петька, - сграбастали субчика?"

Перелистнул Петька страницу - прочел. Дальше читает... Да неинтересно читать, не знает, что раньше было. Стал с начала читать. И до того увлекся, что всю ночь напролет прочитал...

Интересная была книжка. Называлась та книжка "Иафет в поисках отца". Как одного маленького шкета аптекарю подкинули. И звали его Иафет. А он вырос и пошел по белу свету отца своего искать. И как искал, и всякие приключения, и, наконец, нашел своего отца. А тот - богатый миллионер. И очень рад видеть родного сына. И подарил ему фрак...

Прочел Петька эту книжку и даже пожалел, что кончилась книжка и больше нет.

Как пришел чернявенький в другой раз, Петька сразу:

– Книжку принес?

Засмеялся чернявенький.

– Что?
– говорит.
– Понравилась? Нет, - говорит, - сейчас не принес, после принесу. Я к тебе по другому, более важному делу пришел. Я с тобой давно поговорить хотел, все ждал, когда хворать перестанешь. Теперь можно...

– Можно, - говорит Петька, а сам думает: "Какое у него может быть дело?"

– Садись, - говорит и на койку показал.

Сел чернявенький. Поглядел Петьке в самые глаза и говорит:

– Помнишь, - говорит, - ночью... перед тем как ты заболел... Куда ты тогда ночью ходил?..

Вздрогнул Петька, не вытерпел и закрыл глаза.

Покраснел, наверно. Говорит:

– Не помню, куда ходил... Может, - говорит, - никуда не ходил. А что такое?

– А то, - говорит чернявенький.
– Расскажу я тебе все по порядку. Пятакова знаешь?..

Вспомнил Петька:

– Одноглазый такой?

– Ну да... Еще ты с ним подрался. Ну, так Пятакова больше в нашем детдоме нет. Понял?

Не понял, конечно, Петька.

– Ну так что ж?
– спрашивает.
– Что ж такого, что нет? Очень рад... Лезть не будет.

– А то, - говорит чернявенький, - что виной тому ты. По твоей вине отправлен Пятаков в реформаторий, в детскую тюрьму.

– За что?

– За дрова.

Покраснел Петька самым отчаянным образом.

– За какие дрова?
– спрашивает, а сам чернявенькому в глаза посмотреть не может.

– За такие, - говорит чернявенький.
– Сам знаешь, за какие... А только дело вышло так. Пятаков этот еще раньше дрова воровал. Продавал торговкам на Слободе. Попался. Первый раз ему выговор сделали. Ну, он побожился, что больше воровать не будет... А тут опять с дровами история. В ту ночь разворотил кто-то саженей пять. Я-то знаю, кто, а все на Пятакова подумали. Пятакова за такие дела - в реформаторий... Хоть он и не виноват, а виноват ты.

Замолчал чернявенький, молчит и Петька. Нет у Петьки духу отпираться. Ждет Петька, что ему еще чернявенький скажет. А чернявенький говорит такое:

– Придется тебе сознаться, что воровал дрова ты, а не Пятаков...

– Как?
– говорит Петька.
– Как воровал? Не воровал я!.. Иди ты!..

– А что же ты?.. В бирюльки играл?

Не знает Петька, что и сказать. Не расскажешь ведь про часики.

– Я, - говорит, - это просто так разворотил. От злости.

Усмехнулся чернявенький.

– Ну, - говорит, - это как хочешь. Тем для тебя лучше. Но сознаться ты все-таки должен.

– Спасибочки!
– говорит Петька.
– Что я - дурак сознаваться?.. Не дурак я...

Говорит чернявенький:

– Это, - говорит, - совершенно верно. Просто так - глупо сознаваться. Но если из-за тебя товарищ гибнет... Неужели ты можешь товарища предать?

– Нет!
– говорит Петька. Покраснел, обидно Петьке.
– Нет, - говорит, это ты брось. Меня на Кордоне вся братва знает. Я не легавый. Я за товарища всегда постоять могу, я не гад какой-нибудь...

– Ну, так вот, - говорит чернявенький, - иди к Федору Ивановичу и чистосердечно признайся. Так, мол, и так, - дрова я разворотил. Тебе за это ничего не будет, - выговор разве, а Пятакова спасешь. Гибнет Пятаков в реформатории. Ладно?

Мотнул Петька головой.

– Ладно, - говорит, - схожу. Мне, - говорит, - плевать в высшей степени. Мне хоть в тюрьму отправляй... Не боюсь.

Соврал Петька. Как ушел чернявенький, лежит Петька и думает:

"А что, если и вправду за такую вещь в тюрьму отправят? Ведь это что же? Это значит - кончено! Это - прощай, часики..."

Расстроился Петька от таких мыслей. И не знает Петька - идти или не идти к Федору Иванычу.

Думал, думал - надумал:

"Пойду. Потому что нехорошо, если человек гибнет. Хоть он и паразит, а нехорошо. Свой все-таки парень".