Чтение онлайн

Ей помогла страсть Клима к зеркальным потолкам. В его загородном доме, куда они приехали после «Саламандры», тоже на потолке были зеркала. Только в той спальне на третьем этаже не было, Катя вспомнила минувшую ночь в этой спальне, и пришлось несколько минут приходить в себя, усмиряя дыхание и дожидаясь, пока от лица отхлынет кровь.

Конечно, она и не подумала фотографироваться голышом, надела кружевную сорочку, купленную в одну из вылазок в город. Правда, достаточно откровенную, но так все равно лучше, чем ничего. Собралась с духом и нажала «Отправить». В ответ пришло лаконичное: «Ты самая красивая девочка на свете», и она снова часто-часто задышала. И заморгала. А следом прилетело от Аверина.

«У вас там что, секс по телефону?»

«С чего ты взял?»

Посыпались фото, на которых Клим рассматривал экран своего смартфона, и от выражения его лица Катю бросало то в жар, то в холод. Почему на расстоянии все так просто, а стоит им сойтись, между ними как будто вырастает ледяная стена? Она так и не нашла ответ на этот вопрос и уснула в обнимку с открытым мессенджером на сообщении от мужа, в котором она была самая красивая.

Между ними разгорелся самый настоящий виртуальный роман. Сначала Клим присылал снимки красивых пейзажей, из чего Катя сделала вывод, что они с Костей переезжают из города в город. В свою очередь она отсылала сердечки и смайлики, втайне надеясь, что Клим снова попросит у нее какое-нибудь фото. Надо ли говорить, что она уже их нащелкала не одну сотню.

На второй же день вечером муж попросил разрешения пообщаться с детьми перед сном и что-нибудь им почитать. Катя настроила связь, но лишь только собралась выйти, чтобы малыши на нее не отвлекались, как он позвал с экрана:

 — Катенька, не уходи, а?..

И столько ожидания было в его взгляде, что отказать просто не хватило духу, она кивнула и, приглушив свет, присела на кровать возле Ванечки. Клим долго читал, даже колыбельную спел, правда слегка сфальшивив, и при этом без конца на нее поглядывал. Дети уснули, Катя подошла к экрану, чтобы отключить камеру, и тут он ее остановил:

 — Подожди, дай я на тебя посмотрю…

А потом прикоснулся к экрану с той стороны, и она тоже инстинктивно потянулась рукой к его щеке.

 — Я скучаю, — сказал он негромко.

 — Я тоже, — она в ответ лишь губами смогла пошевелить, но от того, как дернулся и пополз вверх уголок его таких притягательных губ, все зашлось внутри.

 — Я несколько недель буду не на связи. Не волнуйся, так надо. Просто звони Косте, если что.

Катя набралась храбрости, поднесла к губам пальцы, а затем снова прикоснулась к экрану. И он тогда совсем открыто улыбнулся.

«Я тебя люблю, моя маленькая невозможная жена!» — пришло перед сном на телефон.

Она не написала «Я тебя тоже», но сказала это много-много раз, поцеловав экран с его изображением.

«Если что» наступило на следующий же день, точнее вечер. Катя набрала Аверина, тот ответил сразу, включив камеру на стоящем напротив смартфоне. Сам Константин Маркович был занят чем-то явно чрезвычайно важным, поскольку сосредоточенно хмурился. Но чем, видно не было.

 — А, это ты? Чего тебе?

 — Ты что это там делаешь? — спросила Катя и даже шею вытянула, будто так можно было что-то разглядеть.

 — Наркотики по пакетикам расфасовываю. У тебя срочное, нет? А то я занят.

Она фыркнула, тут Аверин отодвинулся, и стало видно трубку, в которую он утрамбовывал табак.

 — Почему с Климом нет связи? Ему ничего не грозит? Это не опасно?

 — Нет, с ним все в порядке.

 — Но почему именно он, тебе больше некого было отправить вместо него? Сам зад отсиживаешь, трубку вон куришь, а мой муж…

 — Не понял, — удивление на холеном аверинском лице было неподдельным, — вы что, уже не разводитесь?

Катя сквозь зубы сообщила, что он гад и провокатор.

Аверин сурово свел брови на переносице и постучал указательным пальцем по столу.

 — Ты как с отцом разговариваешь, негодница?

Она закатила глаза и отключилась.

Даже приехавшие подруги не помогли. И Дерюгины, вернувшиеся из своего запоздалого свадебного путешествия, тоже. Девчонки, конечно, были в восторге и от виллы, и от самой истории, которую с некоторыми поправками выдала им Катя. Они съездили в Барселону в Костин салон, тот сам предложил, но Катю уже ничего не радовало. Клим на связь не выходил, хоть Аверин и убеждал, что с ним все хорошо. Даже море стало в тягость, и когда подруги засобирались домой, она поняла, что сама здесь больше не останется, и что пора возвращаться домой.

Город уже дышал осенью. Ещё грело солнце, ещё календарь скурпулезно отсчитывал летние дни, но асфальт уже не плавился, листва пожухла, в сочные летние краски как будто добавили пастельных оттенков. Катя не могла насмотреться на людей, ей хотелось подходить к каждому, здороваться, говорить, какие они все хорошие и замечательные.

Она совсем одичала в этой Испании, и вернувшись в родной город, целый выходной проторчала в парке с детьми. Малыши пружинками прыгали на батуте, катались на всех качелях подряд, а она пила купленный тут же в парке латте и наслаждалась забытым городским шумом. Что поделать, если она до мозга костей оставалась стопроцентным урбанистом?

В аэропорту их встретил Павел, и Катя даже сдерживаться не стала, прыгнула ему на шею. Казалось, с тех пор, как ее, полуживую после болезни, Павел с Женькой чуть ли не на руках грузили в самолет, прошли годы. В этот раз все шли своим ходом, включая Галину, которая приехала с ними на время, пока не найдут другую няню. Увидев прибывший за ними кортеж, Катя лишь вздохнула. Три автомобиля — один для багажа, второй с охраной, третий для пассажиров.

 — А куда мы едем? — спросила Катя Павла, когда поняла, что кортеж выезжает за город.

 — Как куда, домой, — не понял тот, — к Александру Арсентьевичу.

 — Нет, Паша, я туда не поеду. Разворачивай машину. Пусть там Галина живет, будете ее в город привозить, а я хочу к себе домой, в свою квартиру.

Шелест поджал губы, но возражать не стал, а Катя не представляла, что будет делать сама в том доме. И самое главное, в ее квартире все напоминало о Климе, как он читал детям стихи, как они вместе спали и не спали… Зачем ей дом без Клима, пусть и такой большой?

В офис она вышла с понедельника и когда переступала порог, сердце колотилось как сумасшедшее. Как ее примет коллектив? Бывшую рядовую сотрудницу, в одночасье вдруг ставшую директором и учредителем. И как это все здесь вообще преподносилось? Стоило, пожалуй, не изображать затворницу, а пообщаться хотя бы с девчонками-коллегами, а теперь что уж сокрушаться, как будет, так и будет.