Чтение онлайн

Шагая по парковке в сторону своего автомобиля, он сделал еще один звонок. Олег заметно сменил свой тон. С благоденственного бархатца он перешел на укоризненный и требовательный голос.

– Олеся, здравствуй, душа моя. Что? Во-первых, можно просто поздороваться. Для приличия. Во-вторых, в аналитике тебе не занимать: конечно, мне что-то от тебя нужно. Не буду же я звонить, чтобы узнать, как там поживает семейство Трушковых. Тебе сегодня наберёт моя Анна и спросит, как вы с Ромой провели отпуск в прошлом году на Алтае. Я в курсе, что вам понравилось. Ей это и скажи. Но только так скажи, чтобы она и думать не могла о других вариантах для отдыха. Рогоносцу своему передай привет, – помолчав, Олег добавил с улыбкой на лице. – Знаешь, хоть мы и не виделись с прошлого месяца, я всё равно думаю о тебе, – Олег остановился у машины и улыбнулся хищным оскалом. Он чувствовал, как хватает и впивается своими цепкими когтями удаче за лопатки.

Лариса Александровна почти тридцать лет преподавала литературу в Горно-Алтайской гимназии № 2. На работе за ней закрепился стандарт качества как лучшего педагога в рамках своей дисциплины. Лара, как её называли родные, коллеги и некоторые выпускники, принимала участие в городских съездах для специалистов педагогической деятельности. Также она состояла в Республиканском комитете содружества учебных заведений и по возможности старалась обратить каждого в корифея своей профессии, устраивая различные мастер-классы по теме преподавательской деятельности.

Коллеги по гимназии в ней души не чаяли. А Жанна Алымовна, когда Лариса Александровна похоронила мужа, на правах директора учебного заведения распорядилась учредить разовый день траура: из солидарности разделить горе с любимой коллегой. Ученики были освобождены от занятий, а на обеденных поминках каждому преподавателю гимназии выдали по кульку конфет с печеньем. Траурный день выпал на пятницу. Да и свадьба Адабаса, сына Жанны, по стечению обстоятельств была назначена на последний рабочий день недели. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

И хотя сегодня Лариса Александровна была незаменима в своём деле, уважаема коллегами и втайне любима штатным сантехником Манышевым А. Ю., в начале карьеры она тонула в собственных слезах.

Когда её, двадцатидвухлетнюю выпускницу Кузбасского педагогического колледжа, определили на новое место работы за семьсот километров от родного дома, то вначале она пыталась отменить переезд по принуждению, сетуя на пятую графу. Из этого ничего не вышло, и она смирилась с вояжировкой. Родители успокаивали её и убеждали, что это временно. Нужно отработать лишь три года, а после можно поменять место работы по собственному желанию и вернуться обратно в отчий дом. Но как известно – нет ничего более постоянного, чем временное.

Однако судьба не меняет нам жизнь в одно касание. Как правило, эти самые касания маленькими вагончиками идут друг за другом, а преодоление первой напасти не стоит путать с началом белой полосы.

Большинство тогдашних преподавателей в Горно-Алтайской гимназии № 2 были исключительно алтайской наружности. А расцвет красоты многих алтайских женщин из состава учителей был закрыт он внешнего мира казематами гимназии так же прочно, как и память о тех самых годах распускания бутонов и вызревания ягод. Так что огненно-рыжую, с точеными скулами, вздёрнутым носом и пышным бюстом юную учительницу Ларису принимали по-разному. Но в основном с громким сопением и нетерпимостью. Заходя в гимназию, она сразу шла в свой кабинет и покидала его лишь на переменах по случаю нужды. На обед Лара бегала домой. А посмеяться с коллегами в учительской за чашкой чая с конфетами и обсуждая новенькую географиню из Бийска, у неё случилось только через два года после переезда.

Мир женщин стал к ней мягче после замужества с усатым физруком Кожутом Садыбайновичем. Ларису Александровну стали активно зазывать на семейные торжества после того, как она примерила на себя статус матери и родила сына. Когда она приобрела статус молодой бабушки и овдовела, для неё открылись все двери в сердца коллег. Даже в те сердца, о существовании которых Лара и не подозревала.

Несмотря на свою активную деятельность за стенами родной гимназии, частые выезды в сельские школы, где она выступала на народных вече, а также приобщение её как ведущего консультанта администрации столицы республики по части социальной жизни города – всё же самой сильной любовью в жизни Ларисы Александровны оставалась литература. За чтением она уплывала в тонкие измерения, ныряла между строк, и голова её становилась легче без тяжести ежедневной рутины. Витиеватые строки в рифме дарили ей те признания в любви, что она так и не услышала от Кожута Садыбайновича. Хотя и знала, что её супруга переполняли чувства. Обличить их в слова Кожут не умел, да и истинную природу происхождения этих самых чувств он не ведал.

Именно о том, что именно она будет читать, думала Лара, когда закончила разговор с сыном.

– Мамань, у тебя ведь ГОСы после майских. Сама говорила, что график напряженный.

– Конечно, Артурчик. Но я думала, мы поедем все вместе, – одной рукой Лариса держала телефон – другой водила ручкой над сочинением в поиске ошибок.

– Мы и поедем вместе. Только я тебя отвезу в пятницу и заберу в воскресенье. Считай, что это – наш с Леной тебе подарок к завершению учебного года, – сын улыбался, и Лариса чувствовала это через трубку.

– Хорошо, сын. Тогда жду тебя утром в пятницу. Лене и Антоше привет.

Лариса Александровна отложила телефон, убрала к прочим последнее проверенное сочинение на тему «Небо Аустерлица» и перевела взгляд на полку, где в рамке застыло семейное фото: она с ныне покойным супругом, сын и невестка с полугодовалым внуком стоят на зеленом лугу у подножья холма, стремительно набирающего высоту и макушкой своей вонзаясь в безумно синий небосвод.

– «Как тихо, спокойно и торжественно», – сказала Лариса и опустила фотографию на место.

Лариса взглянула на полки с книгами, думая, чем же ей скрасить свой отдых в шикарном отеле, куда на выходные её отвезёт сын. Рука её пробежалась по разноцветным корешкам книг и остановилась на изрядно затёртой обложке – «Письмо к женщине и стихи о любви. С. Есенин».

Сразу после завтрака Лариса ушла на ресепшн отеля. Солнечный свет падал в помещение под косым углом, несколько человек сидело за дальними журнальными столиками, за стёклами горы уходили в вертикаль к небу. Лара устроилась в яйцевидном плетёном кресле у самой стойки администратора. Чтобы скоротать время, достала из сумки томик Сергея Есенина. «Немного слов мне о любви, Серёженька», – думала Лара, раскрывая книгу, когда в холл вошла пара.

Она мельком осмотрела Олега. Такой же комплекции, как и покойный Кожут. Держится важным мужичком, женщине своей кивнул подбородком в сторону кресла – сам подошёл к стойке. Анна села в противоположное от Ларисы кресло. Обе сидели за одним столиком. Олег стоял в метре от них.

«Какой редкости глаза для местной женщины, – Лариса перевела оценивающий взгляд на парня. – Неужто по любви?»

– «Голубая кофта. Синие глаза. Никакой я правды милой не сказал», – Лариса произнесла это монотонно, словно в трансе.