Чтение онлайн

О своем друге Садо Мисербиеве Толстой писал: «Часто он мне доказывал свою преданность, подвергая себя разным опасностям для меня; у них это считается ничто — это стало привычкой и удовольствием».

Исследователь творчества Л. Н. Толстого отмечает: «Дом Толстого в станице Старогладовской был открыт не только для русских офицеров. Вот одна из записей в его дневнике: «После обеда пришли Оголин, Жукевич, кунаки из Старого Юрта…» Одним из приятелей братьев Толстых был чеченец Балта Исаев. От него Толстой услышал немало драматических история, некоторые из них вошли в произведения писателя.

Часто бывал Лев Николаевич в аулах, расположенных возле крепости. Интересовался он и горной Чечней. Ее вековые леса, горы, бурные реки, ее храбрые сыны и их богатая история послужили делу создания великолепной повести «Хаджи-Мурат».

Кавказская действительность расширила кругозор писателя и явилась мощным стимулом в его творческой деятельности. На Кавказе Толстой тесно общался с широкими массами казачества, русских воинов, горцев. Здесь он осознал себя художником слова и создал свои первые произведения. Вошедшие в золотой фонд русской и мировой литературы. В них молодой Толстой поставил на первое место проблему народа, русского национального характера и вопросы кризиса крепостнических отношений.

За ситуацией в Чечне внимательно следили и революционные демократы А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Они гневно осуждали царизм за его политику геноцида в крае.

Положение бедных горцев менялось, однако, медленно. Передовая российская культура проникала с трудом и встречала жестокое сопротивление со стороны главным образом религиозных фанатов. Неверно трактующих величайшую гуманистическую религию — ислам.

Вот строки из одной полной горечи и грусти чеченских песен тех лет:

Вместе с великими писателями интерес к Чечне проявляли такие известные художники, как Г. Гагарин, Ф. Горшельд, Е. Лансере, Ф. Рубо, Л. Дмитриев-Кавказский и другие. Воспитывались собственно чеченские и ингушские деятели культуры, имеющие самые тесные контакты с Россией.

Среди деятелей науки и культуры России начали появляться первые чеченцы и ингуши. Один из них — художник Петр Захаров, вывезенный из соженного аула Дады-Юрт братом генерала Ермолова, мальчик воспитывался в Москве, в доме его родителей. Талантливый мальчик стал блестящим художников, академиком живописи, кисти которого принадлежат портреты выдающихся деятелей, пейзажи. Судьба П. Захарова вдохновила поэта М.Ю. Лермонтова к созданию образа Мцыри в своей одноименной поэме.

В научном и литературном кавказоведении стали известны имена вайнахских этнографов, историков, просветителей. Среди них Чах Ахриев, Умалат Лаудаев, Ахмед Базоркин. Свою этнографическую работу о чеченцах Умалат Лаудаев начал такими словами: «Из чеченцев, я первый пишу на русском языке о моей Родине, еще так мало известной». Учителями и наставниками первых выйнахских светских интеллигентов были такие именитые, благородные россияне, как П. Устлар, А. Берже, Н. Воронцов, Н. Семенов, В. Долбежев, Г. Вертепов, и многие другие.

Развитию единой российской культуры способствовали стремительные процессы оживления экономики. В составе России Чечено-Ингушетия быстрее интегрируется в единую экономическую систему, в единый рынок. Установились связи с черноморско-азовским и каспийским портами. Особое значение в развитии экономики и культуры имело строительство в 1875–1893 годах железнодорожной магистрали от Ростова до Петровска.

Заметными были успехи в развитии сельского хозяйства. 1876–1891 гг., то есть за 15 лет посевы пшеницы увеличились на 46 %, а посевы кукурузы за 5 лет (1888–1893) увеличились на 39 %; посевы всех зерновых хлебов за эту же пятилетку возросли на 21 %. Так же улучшалась и укреплялась животноводческая отрасль. К концу XIX века Грозненский округ занимал в Терской области первое место по количеству крупного рогатого скота.

Наиболее предприимчивые и состоятельные верхи чеченцев и ингушей выступали в роли крупных оптовых торговцев, вывозили свои товары на знаменитую Нижегородскую ярмарку и таким образом устанавливали связи с русскими купцами. Были и такие из среды нарождающейся чеченской буржуазии, которые вкладывали свой капитал в промышленное производство. Сколачивалась довольно состоятельная группа чеченской буржуазии. К таким представителям национальной буржуазии относились, в частности, Тапа Чермоев — крупный нефтепромышленник, миллионер, Баширов — владелец паровой мельницы в Грозном, хлебный король; Мациев — хозяин черепичного завода; Цугиев — другой крупный заводчик; владельцы Староюртовского общества «Нефть».

Чеченское и ингушское купечество начинало все больше и больше прибирать торговлю к своим рукам. Растет не только внутренняя, но и внешняя торговля. Данные о ввозе и вывозе товаров конца XIX века — начала XX века показывают, что Чечено-Ингушетия имела довольно прочные рыночные связи с такими индустриальными центрами, как Приазовье, Черноморье, Донбасс, Московский промышленный район, промышленные районы Закавказья, Средней Азии, Поволжья и даже Урала. Из Чечено-Ингушетии вывозились преимущественно нефть, сырье, а ввозились главным образом промышленные изделия.

Чеченцы и ингуши все больше сливались с российской культурой, изучали русский язык, посредством которого приближались к достижениям мировой цивилизации. Особенно эти процессы были заметны в городах и главным образом в Грозном. Население Грозного за период с 1872 по 1897 год, то есть за 25 лет увеличилось почти в шесть раз — с 2615 до 15 564 человек. Добыча нефти в Грозненском районе за 10 лет (1893–1902) увеличилась в 4,3 раза — с 8 до 35 миллионов пудов, а к 1917 году она достигла уже 109,6 миллионов пудов.