Чтение онлайн

А пока, мы с Ванькой с интересом приглядывались к "дяде Юре". Еще бы! Ведь это был тот самый друг детства отца, вместе с которым отец разгадал тайну ножа великого летчика - когда им было по двенадцать лет. Трудно было представить, что этот здоровый широкоплечий мужчина, ростом почти с отца и с плечами почти такими же широкими, был тем самым вертким и худеньким Юркой Богатиковым... Впрочем, подметил я, он и сейчас был худ и гибок, просто широкие плечи - плечи гимнаста, точно - не сразу позволяли разглядеть худобу, скрадывая впечатление.

– Так вы ещё и гимнастом были?
– вырвалось у меня.

– Спрашиваешь!
– усмехнулся отец.
– К выпускному классу стал мастером спорта, а это был, так сказать, лишний зачетный балл при поступлении в институт, а то и два балла. Ведь студент института, выступающий на крупных международных соревнованиях - это лишняя реклама, лишний престиж. Вот и ставили на вступительных экзаменах отметки повыше, чем другим... Так?

– Приблизительно так, - кивнул Богатиков.
– Я ж тогда поднялся до уровня второй молодежной сборной, но...
– он махнул рукой.

– Но бросили спорт?
– спросил Ванька. Несколько разочарованно и с сожалением, я бы сказал.

– Бросил, - кивнул Юрий Дмитриевич.
– Потому что надо было выбирать между спортом и наукой. И, кроме того, я вдруг резко расти начал, вон каким вымахал. Для гимнаста это не очень хорошо. Чем ты меньше и легче - тем сподручней тебе крутить элементы высшей сложности. Так что олимпийские, так сказать, успехи мне светить перестали. Да и возраст...

– Да что вы гостя в дверях держите?
– вмешался отец.
– Сперва за стол Юрку, и накормить хорошенько, а потом уж лезьте со своими расспросами!

– Да уже и время обеда, - сказала мама.

И правда, пока мы с Ванькой возились, делая нашу игру, полдня пролетело незаметно...

Собственно, с этой игры и закрутился разговор, в результате которого мы услышали от отца и Юрия Дмитриевича потрясающую историю тех времен, когда они ещё были мальчишками приблизительно моего возраста. Ну, может, чуть постарше.

Дело было так. Мы не мешали взрослым вести свои беседы, не приставали к ним. Это бы и никуда не годилось, ведь им, разумеется, о многом надо было поговорить, после стольких лет, да и нам надо было доделать наши "пиастры", и ещё достаточное количество красивых игровых фишек подобрать. Насчет фишек, все решилось довольно просто. У нас было два пирата - солдатики размером чуть меньше мизинца, два кораблика из шоколадных яиц (тех, которые называются "киндерсюрпризами", потому что внутри у них всегда спрятана маленькая игрушка), дельфин из такого же яйца, а ещё странная крохотная куколка, размером чуть не в игральный кубик. У неё были жутко взлохмаченные зелено-фиолетовые волосы и круглая мордочка с поросячьим носиком. В общем, смахивала она на гоблина в юбке. Мы уж и не знали, откуда она у нас взялась. Скорей всего, Фантик когда-то забыла. Но стать фишкой, обозначающей пиратскую атаманшу, они годилась ещё как!

То есть, у нас получалось шесть фишек - на шесть игроков. Мы и ещё одну вещь придумали. Поскольку пираты вряд ли бы стали строить дома и отели, то мы решили, что смысл игры будет такой: добиваться права закладывать на определенных полях клады - сундучки с золотом и драгоценностями. Определенное количество пиастров можно было обменять на один сундучок с золотом, и чужие сундучки нужно было захватывать, по определенным правилам. У кого к концу игры окажутся все сундучки, тот и выиграл.

Да, кроме сундучков на двух полях разрешалось ставить кабаки, купив лицензию у губернатора - чтобы пираты, вернувшиеся после морских разбоев, просаживали в этих кабаках свои деньги (то есть, игрок, попадающий на поле, где стоит кабак, должен был уплатить определенную сумму игроку с лицензией; мы ещё поспорили, "кабаком" или "таверной" стоит назвать пиратские питейные заведения, но в итоге решили, что "кабак" - точнее).

С сундучками проблем не было. Ведь это должны быть просто крохотные кубики, вот мы и напилили их лобзиком из восьмимиллиметровой фанеры. Стоило бы сделать у них разноцветные крышки, наклеив с одной стороны квадратики цветной бумаги - чтобы цвет крышки соответствовал цвету того поля, на которое будут ставить сундучок - но мы решили, что это лишнее: все равно за время игры сундучки перепутаются.

В общем, к ужину - часам к шести вечера, ужин в тот день получился ранним - мы работу закончили. А за ужином Богатиков опять восхищался нашим столом, как и за обедом:

– Просто блеск! Картошечка с собственными помидорчиками и маринадами, да с деревенской сметаной!.. Что ещё надо?

– И про рыбку не забудь, и про вот эту ветчину...
– усмехался отец.

Копченая рыба и даже форель, нежного такого соления, у нас почти всегда водились, понятное дело, так же как и ветчина из диких кабанов. Ведь отец сам должен был решать, стоит ли завалить какого-нибудь кабана, "для очистки леса", так сказать, и его приговор был окончательным и обжалованию не подлежал.

– И ты еще, - продолжал отец, - не пробовал котлеты из лосятины или дикого гуся. Гуси ещё на юг не потянулись, они ведь птицы поздние, а как потянутся - мы уж запасем несколько штук. Одного-двух - на холод, до Нового Года и Рождества, а из остальных и для друзей найдется, и себя побаловать...

– Да, - вздохнул Богатиков.
– Хорошо вам жить вдали от мира...

– Не так уж вдали от мира!
– отозвался отец.
– Тут свои завороты бывают, только держись... Кстати, насчет заворотов, - он покосился на нас с Ванькой.
– Вы там ничего не замышляете, уж больно тихо вы сидели?

– Ничего мы не замышляем!
– возмутился Ванька.
– Мы, наоборот, полезным делом занимались! Новую игру изобрели и сделали, можем показать!

– Новая игра? Это интересно!
– сказал Богатиков.
– Я бы взглянул...

– А что за игра?
– спросила мама.

– "Пираты", - ответил я.
– Вроде "Монополи" или "Биржи", только мы все по-своему сделали.

– "Пираты"?
– отец прищурился.
– Совсем занятно. Так тут тебе и карты в руки, канатоходец Тибул, - повернулся он к нашему гостю.

Почему "канатоходец Тибул", мы поняли. Ведь Богатиков был классным гимнастом, и, кстати (мы это только тогда заметили), впрямь смахивал на Канатоходца Тибула, как он нарисован в нашем издании "Трех толстяков" (впрочем, кажется, и в других изданиях его рисуют похоже). А вот насчет "карты в руки" мы не очень-то врубились. И я спросил:

– Вы были знакомы с пиратами?

– Нет, - рассмеялся Богатиков.
– Просто я несколько лет сотрудничал со знаменитым санкт-петербургским институтом, который разрабатывает совершенно особое, уникальное оборудование для глубоководных работ. Сейчас я сижу на, так сказать, компьютерной обкатке этого оборудования, но доводилось заниматься "полевыми" - водяными, то есть, если быть логичным - работами. К нам ведь и американцы обращались, и мы участвовали в обследовании нескольких пиратских и испанских кораблей, про которые имелось подозрение, что у них на борту может быть золото. И в Карибское море ходили, и много где... Кстати, и все подводные съемки обломков реального "Титаника" для знаменитого фильма, наполучавшего столько "Оскаров", сделаны на нашем оборудовании...