Человечность
Шрифт:
Хмурый, недовольный, Левка вернулся в зал, сел на свое место и затих, будто ловил каждое слово краснощекого рифмоплета:
Фронт бурлит, как в колхозе страда! А перед нами она, вода! Что вон там, у зеленой сосны? — Мы пришли здесь не видеть сны, Мы на запад ломим стеной, И друзья боевые со мной.«Черт знает что, — кипел Левка, глядя на впавшего в поэтический экстаз литературствующего идиота. — Я ей это припомню. Как с мальчишкой».
Трепещи ты, нацистский враг, От лихих комсомольских атак! Ты прокрался ужом на восток — Перебьем тебя в порошок!..«Ну какие у нее дела? — Левке хотелось отхлестать кого-нибудь по щекам. Здоровяк, нараспев читавший свои вирши, раздражал его. — И чего все они, черт побери, так завывают!..»
Но Левка никого не отхлестал. Он дождался конца встречи, вежливо поаплодировал гостям и не спеша покинул зал. Обида на Раю не мешала ему быть внимательным к заведующему кафедрой, который шел рядом.
А Рая из института направилась в парикмахерскую: до вечера надо было привести себя в надлежащий вид.
Она заняла очередь, села у окна, пыталась читать, но вскоре захлопнула книгу. Какая скука этот старославянский! Наверное, ей вообще не следовало поступать на филфак. Впрочем, не все ли равно, где учиться? Главное — получше устроиться в жизни — вот в чем нельзя ошибиться. С Левкой все ясно — этот от нее не уйдет: как она захочет, так и будет. А вот с Николаем Алексеевичем посложнее. Человек-то он надежный, с прочным положением, да староват, надолго его не хватит. Потом алименты. Он-то на все готов — в Колонный зал пригласил, даже не опасается, что увидят.
Рае и в голову не приходило, что гораздо больше Николая Алексеевича рисковала она сама. Она запутывалась в маленьких хитростях, которыми обставила свои отношения с людьми. Будь она терпеливее с Левкой, она знала бы, что он тоже хотел пригласить ее в Колонный зал. Не знала она также, что Вера Нефедовна Шуркова и Николай Алексеевич Попаликин знакомы. У кинотеатра, неподалеку от парикмахерской, остановился взвод солдат, и Рая неожиданно увидела Пашу Карасева. Ее очередь подойдет не раньше, чем через полчаса — можно было поговорить с Пашей. Встрече Паша обрадовался чрезвычайно, но времени у него было немного, и он успел сообщить о себе самое общее: все у него в порядке, службой доволен. На его вопрос, как у нее дела, Рая отшутилась:
— В основном бездельничаем, а сегодня у нас были поэты с фронта.
— Кто? — поинтересовался Паша.
— «А перед нами она, вода!..» — продекламировала Рая. Пашина серьезность забавляла ее.
— По-моему, у нас они тоже были. По крайней мере эта «вода» была.
— Ну как — понравилось?
— О поэтической стороне промолчу, а как факт — любопытно.
Рае стало совсем весело с чудаковатым Пашей. Но она ошибалась, полагая, что он — наивный простак. Паша не был простаком. Он умел подмечать детали и, размышляя о них, приходить к безошибочным выводам.
Он обратил внимание, что Рая в чем-то изменилась, что она неохотно говорила о Грошове и небрежно судила о литературе. Потом парикмахерская. Не так уж много женщин ходили сейчас туда.
Уже сидя в полумраке зрительного зала, Паша решил, что Рая в кого-то влюблена и собирается на свидание. От этой мысли ему стало тоскливо, но он переборол и успокоил себя: а кто не бывает в парикмахерской!
В положенный час Николай Алексеевич и Рая были в Колонном зале. Рае повезло: Левка, огорченный ее отказом, не приехал на концерт, он отправился на тетину дачу.
Но Вера Нефедовна приехала. Во время антракта она увидела Николая Алексеевича. Тот иногда заглядывал в Управление, а теперь, когда он намеревался повоевать на фронте и ждал подходящего назначения, он бывал там частенько. В соответствии со своей штатской должностью он претендовал на генеральский чин. Однажды Вера Нефедовна видела его с женой, полнеющей, но очень симпатичной блондинкой. В этот раз он был с другой женщиной. Уж Вере Нефедовне-то не надо было объяснять с кем. Разумеется, она отметила Попаликина, но его спутницу разглядела хорошо. Молода, неплохо сложена, не красавица и себе на уме. Такой сорт Вера Нефедовна отлично знала.
Когда они проходили мимо, Вера Нефедовна услышала:
— Так решайся, Раечка.
Вера Нефедовна улыбнулась: умница девочка. Уж эти мужчины! Появится такая вот ловкая курочка и в два счета окрутит старого индюка. А он-то, кажется, готов…
Вера Нефедовна повеселела. Жаль, что не приехал Лева, он превосходный собеседник. Что же все-таки происходит с ним?
У Левки новая удача: из печати вышла вторая статья — о семантике междометий. На факультете о нем заговорили как о будущем светиле филологии. В Покровку же на выходной день он в этот раз отправился вместе с Раей Павловой.
На вокзал Рая приехала прескверно настроенная, да и было отчего: жена Николая Алексеевича застала их вместе. Ужас, какая сцена. Попаликину можно было понять: на ее месте и Рая вела бы себя так же. Глупый Николай Алексеевич совсем потерял голову. Ну чего еще не хватало ему?..
Левку Рая слушала рассеянно. Это раздражало его, но она не обращала внимания на его недовольство: до тех пор пока она не позволит ему ничего такого, он от нее не уйдет.
До Покровки почти три часа пути, и Рая понемногу успокаивалась, приходила в себя, а Левка обретал утраченное было красноречие. «А он не дурак… — приглядывалась она к Левке. — Знает, чего хочет. Потом статьи, родители, тетя. Такое упустить непростительно…»
Уже в Покровке, провожая Раю до дома, он предложил:
— Раечка, давай… поженимся.
— Так неожиданно? Я должна… подумать. А ты познакомишь меня с… тетей?
— Разумеется! — обрадовался Левка. — Человек она занятой, но для нас у нее время найдется!
Он торжествовал: Рая все-таки уступила ему!
Николай Алексеевич Попаликин, упитанный мужчина средних лет, не очень уверенно ступил в кабинет Веры Нефедовны Шурковой.