Чтение онлайн

Побывал он и в палате, где лежала Аксинья, бледная и потерянная, так и не уразумевшая, за что ее избили. После этой встречи настроение Егора упало, и он как о чем-то второстепенном подумал, что, возможно, придется до конца разобраться с бандой на гособеспечении и выяснить, чем занимаются люди в камуфляже на территории запретной зоны. «Нормальная» воинская часть вряд ли позволила бы военнослужащим вести себя подобным образом.

Елизавета прибежала, как только Крутов поставил на дворе мотоцикл дядьки Василия. Она была в халатике и босиком, и Егор невольно залюбовался фигурой соседки с крутыми бедрами и тонкой талией, удивляясь при этом, почему его так тянет к этой девушке. До сего дня его мужское естество не топорщилось и не возбуждалось от желания при одном взгляде на красивых юниц.

– Ну как там у них?

– Нормально, – ответил Крутов, успокаивая дыхание. – Аксинью выпишут дня через четыре, Осипа позже, у него легкое задето. Но состояние неплохое… для подстреленного.

Елизавета ойкнула, закрыв рот ладошкой, и Крутову, чтобы успокоить ее, пришлось пошутить:

– Я там анекдот в больнице услышал. Больной прибегает к хирургу и говорит: помогите, доктор, у меня живот болит. Хирург ему: надо срочно уши отрезать! Больной в ужасе прибегает к терапевту: доктор, у меня живот болит, а хирург предлагает уши отрезать. Ох уж эти хирурги, – ворчит терапевт, – все-то им резать надо. Вот тебе таблетки, выпьешь – сами отвалятся.

Елизавета прыснула. Крутов удовлетворенно кивнул сам себе и зашел в дом, стягивая с себя запыленную рубашку.

– Ты посиди у меня, пока я к родичам загляну, надо сообщить им новости. А если хочешь, пойдем вместе.

– Пойдем, – согласилась Лиза, – только я переоденусь. Кстати, к вам какой-то парень заглядывал, я его раньше не видела. Обошел хату, постоял на огороде. Заметил меня и заспешил прочь.

– Странно… Как он был одет?

– Обыкновенно: брюки, рубашка с короткими рукавами, черного цвета, и ботинки. Знаешь, такие высокие, со шнуровкой, как у солдат.

– Очень интересно… ты, оказывается, наблюдательна. Ну, беги, надевай туфли на высоких каблуках.

Прикидывая, что за гость приходил в отсутствие хозяев, Крутов переоделся, подождал Лизу, и они начали обход крутовских родственников. Длился он всего полчаса. Все тетки и сестры собрались у деда Василия и ждали появления Егора, не расходясь по домам. Расспрашивая его, они то и дело посматривали на ничуть не смущавшуюся Елизавету, и в глазах женщин ясно читалось осуждение. Они знали, что Елизавета замужем. Крутов пожалел, что взял ее с собой, однако чувства сестер понимал и лишь посмеивался в душе над их умозаключениями.

В десять часов вечера он оказался предоставлен самому себе, точнее – Елизавете, которая не спешила домой и словно чего-то ждала. Егор даже заподозревал, уж не ждет ли она визита мужа или его послов, однако вслух высказывать свои предположения не стал. Он надеялся просто отдохнуть и не встревать ни в какие разборки, тем более – с «охранниками нравственности», которых корчили из себя Борис и его приятели. Правда, им в этот вечер тоже было не до слежки за Лизой: Гафура и киоскера увезли в больницу, что, во-первых, отрезвляло остальных, во-вторых, говорило об отсутствии связи между коммерсантами и бандитами из секретной воинской части.

Крутов и Лиза прошлись по деревне, опустевшей к вечеру, обошли пруд, но долго гулять не стали, настроение не способствовало прогулкам даже в такой чудесный, теплый, тихий вечер.

– Зайдешь? – предложил Егор у калитки своего дома, ни на что, собственно, не надеясь и ни на что не намекая. – Грибов жареных поедим, чаю попьем. Или ты занята?

– До пятницы я совершенно свободна, – с улыбкой ответила девушка словами Пятачка из мультфильма «Винни-Пух». – Вспомнила байку о грибах. Подбегает к отцу сын: папа, что такое «кранты»? Тот удивленно: почему ты об этом спрашиваешь? Сын: мама звонила кому-то по телефону и сказала: «Я своего дурака накормила грибами, и теперь ему кранты».

Крутов усмехнулся, открывая калитку и пропуская Лизу.

– Этого можешь не бояться, мухоморы и поганки мы с тобой не собирали. Кстати, а что такое действительно «кранты»?

– Я не филолог, могу только предположить, что это слово родственно другому – «каюк». А вообще, конечно, это абракадабра.

– А что такое абракадабра?

– Случайно я знаю, что оно означает: «он исцелил». Это арабское слово.

– Ну вот, а говоришь – не филолог. – Егор включил свет на веранде, заглянул на кухню, спросил оттуда: – Так что будем пить-есть?

– Тащи свои грибы, я голодная.

Крутов включил электроплиту, подогрел грибы, приготовленные еще днем, поставил чайник, достал икру, и вскоре они ужинали, уютно устроившись на веранде, с неопределенным интересом присматриваясь друг к другу. Обоим было так хорошо и спокойно, словно они были знакомы уже целую вечность. То, что они бок о бок провели детство, воспринималось как-то отстраненно, информационно, память не затрагивала эмоциональных центров и слоев, где хранился бы образ соседской девчонки или мальчишки, семнадцать лет назад ничего общего – ни игр, ни развлечений – у них не было.

– А куда ты ездил со своим знакомым, Панкратом? – спросила Лиза.

Врать Егор не любил, сказать правду не мог, поэтому решил отмолчаться, но Елизавета оказалась проницательней, чем он думал.

– Искал бандитов, да?

«Любимая, да ты и собеседник!»– вспомнил Егор своего незабвенного Вишневского, вслух же сказал:

– А если да, то что?

– Я так и поняла, когда ты уехал. У тебя было такое лицо… Ну и как, нашел?

Крутов перестал есть, внимательно и серьезно посмотрел на девушку, близость которой все больше волновала и кружила голову.

– Лиза, ко мне никто не приезжал… я имею в виду Панкрата. Ты его не знаешь и никогда не видела. Я же никуда не уезжал, только разве что в больницу. Ты поняла?

Легкая насмешливость в глазах девушки уступила место тревоге.

– Я поняла. Значит, вы их все-таки нашли… и что сделали?

Крутов собрал и унес посуду, принес чай.

– Один из них мертв.

Елизавета вздрогнула, глаза ее расширились.

– Ты…

– Не я. Бандит пришил бандита, причем по собственной инициативе. И я уверен, что на этом дело не закончится. Ты ничего не слышала о зоне, возле которой нас с тобой пытались задержать?