Чтение онлайн

– Ты хоть понимаешь, что, если получишь эту медаль, наград у тебя будет больше всех в Департаменте?

Пат, казалось, был доволен:

– Что, действительно так?

Артур был серьезен:

– Знаешь, сейчас у тебя есть диплом юриста. Мне этого никогда не достичь. Семья теребит меня насчет того, чтобы устроить тебя на лучшую, более престижную работу...

– Например?

– Ты уже самый известный полицейский в городе. Эта медаль сделает тебя героем. Стоит подумать о какой-нибудь работе в правительстве, может даже в комиссии по выборам.

– Не высоко берешь?

Артур бросил на Пата циничный взгляд:

– Не пытайся меня одурачить. Я тебя достаточно хорошо знаю. Ты всю жизнь стремился сделать карьеру. И я думаю, ты прав. Ты создан для этого. Ты хорошо произносишь речи и выступаешь на телевидении. У тебя прекрасный послужной список, ты можешь держать толпу в руках, участвуешь в работе обществ. Ты производишь хорошее впечатление. Ты – человек Семьи, и, что самое главное, за тобой сильная организация и бездонные выборные фонды. Разве ты можешь проиграть?

Пат, казалось, задумался:

– При всей моей скромности я должен признать, что ты прав. Эта мысль когда-то приходила мне в голову. Что же делать дальше?

– Прежде всего, давай получим медаль. Потом подождем и посмотрим, где лучше вклиниться.

Но проблема оказалась сложнее, чем думал Артур. Совет Чести назначил особую комиссию во главе с капитаном Гарри Гоффманом, чтобы рассмотреть просьбу начальника Пата о награждении его медалью. В комиссию входили капитан Дональд Макквод из Отдела уличного движения и капитан Эдвард Вебер из Отдела чрезвычайных ситуаций.

Гоффман, работая над этим делом, чувствовал, что в нем много такого, чему не найдено объяснения. Он думал не о том, достоин ли Пат медали. Он думал о том, не обвинить ли Пата в убийстве.

Через три недели Пата вызвали на собеседование с комиссией в Управление на Центр-стрит.

Пат, перед тем как пойти на комиссию, много поработал. С педантичной точностью он просмотрел всю свою биографию. В ней было множество пробелов, и Пат был уверен, что Гоффман будет ими интересоваться. Пора было покопаться в его библиотечке записных книжек в черных обложках, куда он заносил ценную информацию о сотрудниках.

Вечером перед посещением комиссии Пат отодвинул ковер и поднял паркетины, прикрывавшие его бетонный сейф в полу. В четыре часа утра он все еще корпел над записями. Он нашел линию поведения с капитаном Гарри Гоффманом. С Маккводом тоже проблем не будет, но что у него есть на Вебера?

В пятнадцать минут пятого в кабинет вошла заспанная Конни.

– Что ты тут делаешь в такой час? – сонным голосом спросила она.

Пат захлопнул записную книжку и сделал вид, что в сердцах бросает ее на кучу бумаг.

– Не беспокойся. Просто готовлюсь к собеседованию.

– Зачем тебе столько готовиться? Это же не суд. Что это за маленькие книжки?

– Мои записные книжки. Иди спать, – нетерпеливо сказал Пат.

– Не знаю, зачем тебе столько материалов для простого собеседования. Я этих книжек никогда раньше не видела.

– Бога ради! Иди спать и не мешай мне!

– Я-то пойду, – безмятежно сказала Конни, – но я знаю одно – то, что ты делаешь, не имеет никакого отношения к медалям за героизм.

Она повернулась и ушла. Через двадцать минут, переписав необходимый материал, Пат утомленно положил книжки обратно в сейф и пошел в свою спальню, все еще стараясь решить проблему с капитаном Вебером. Когда он уже засыпал, его осенило. Вебер был дядей Тома Беркхолдера! Сбросив одеяло, Пат побежал вниз, открыл тайник и стал искать ранние записи, когда он патрулировал вместе с Томом. Он возбужденно настрочил несколько страниц, положил книжку на место и пошел наверх, чтобы успеть поспать пару часов до восхода.

На следующий день Пат прибыл в Управление за час до назначенного срока, надеясь подловить кого-нибудь из членов комиссии, но они, по-видимому, собирались появиться в последний момент.

Заседание проводилось в большом конференц-зале, использовавшемся обычно для важных совещаний. Три полицейских офицера расселись вокруг дубового стола с папками, в которых был отчет Пата о перестрелке в Бруклине и рекомендация его начальника о награждении его медалью. У трех капитанов явно имелись заметки, основанные на расспросах различных свидетелей.

Вопросы задавал Гоффман; двое других делали записи.

Гоффман: Нас всех впечатляют ваши награды и рекомендации, лейтенант Конте, и мы со вниманием отнеслись к представлению вас к Медали Чести, но у нас еще есть несколько вопросов касательно этого инцидента. Первый: что же вы делали на Гранд-Арми-Плаза в час ночи?

Конте: Я говорил вам, должен был встретиться с осведомителем.

Гоффман: Нигде не зарегистрировано, что вы участвовали в то время в каком-либо расследовании.

Конте: Я не имел представления о том, что мне хотел сказать осведомитель, но подумал, что его стоит послушать.

Гоффман: Почему за рулем у вас был гражданский водитель и оплачивали его вы сами?

Конте: Я, по-моему, объяснил в рапорте, что не хотел официально вовлекать сюда Департамент, пока не узнаю, в чем дело.

Гоффман: Понятно... Как насчет "линкольна"? Он ваш?

Конте: Он принадлежит Алу Сантини – бизнесмену.

Гоффман: Как получилось, что вы пользовались этой машиной?

Конте: Он – друг нашей семьи. Он часто дает его мне, когда мне нужна машина.

Гоффман: А может быть, это в действительности ваша машина?