ЧЕЛОВЕК
Шрифт:
Жизнь между тем продолжалась. Приближалась весенняя сессия, модные туфли стояли, пылясь в коридоре. Нести их в комиссионный магазин с разрезанным задником, с пятнами мозольной жидкости, не было смысла. Носить их Поморов боялся, выбросить было жалко. Чужая обувь так и осталась чужой.
К лету «раны» зажили, Платон забыл о ноге, а Лена о Лео. Они гуляли, встречаясь без повода, и студент, пережив операцию, как будто даже повзрослел. Ему приятно было осознавать, что Лена ласкова и обходительна с ним несмотря ни на что, а точнее, не смотря на обувь.
Человек все же больше ботинок. Если он – человек.
2001 г.
Чужие
– Мой жених, - швейцарский подданный, - хвасталась Олеся портнихе, обмерявшей ее для свадебного платья. – Красавец. Настоящий мужчина.
– Настоящий, - засмеялась портниха.
– Он в армии-то служил? Должно быть, в банке работает с семнадцати лет, жизни не знает.
– Зря ты так. Он у меня служил в Ватикане. Охранял Папу Римского.
– Ох, и люблю же я термины церковные. Погоди, как там: «Наперсница греха», «Зной страстей», «Душа, окаменевшая во зле», «Узы чувственности», «Ядовитое жало порока». Да, каких только служб не бывает. Папу, говоришь, охранял?
– Да. Швейцарцы там при Папе Юлии Первом, или Втором, служить начали. Да, так и служат. Весь Ватикан, всего сто человек охраняют. Стоят с алебардами в полосатых костюмах, сшитых по эскизам самого Микеланджело. Ты, слушай и обмеряй. Дело надо делать, тесто в булку превращать, лужу в море. А, так, под венец и пойду, в чем мать родила.
– Да. Мать тебя родила, а ты, значит, верть хвостом, и в Швейцарию. Она, наверное, тебя не одобряет. Или как? Или благословила на брак с иноземцем? Они же чужие.
– Чужие мне мать с отцом. Вот ты церковные слова любишь, там сказано, что враги человеку его близкие. Ну, то есть, домашние.
– Почему враги?
– Да, потому что язык один, а слов не понимают. Слова-то одни говорим, но мысли разные вкладываем. Вот и получается, что с инородцем проще найти общий язык, чем с отцом и матерью. Давай, обмеряй.
– Дело делать, тесто в булку превращать, лужу в море? Он и это понимает?
– Это не понимает. Но, как мужчина, как человек, он хороший. Обеспеченный.
– Ох, люблю я красивые, хоть и непонятные слова: «Время течет мимо нас», «Хочешь видеть свет, раскрой глаза», «Мы падаем на лицо и кричим на голос». Я бы все одно, не пошла за инородца. Что хочешь, со мной делай.
– Ну, значит, у нас с тобой произошел плодотворный обмен мыслями. Немого с глухим.
– Тебе, смотрю, все чужие. Тяжело тебе будет, вспомнишь меня. Запоешь: «Я птица, я в клетке».
– Ты, обмеряй, давай. Дело делай.
10.01.2009 г.