Чтение онлайн

— Мне плевать, — ответил Соклей. — Какая теперь разница?

А он-то размечтался — надеялся обессмертить свое имя. «Соклей с Родоса, открывший…» Он покачал головой. Из-за этого проклятого пирата — ничего!

Менедем ввел «Афродиту» в маленькую гавань возле деревни Сунион, лежавшей к востоку от самой северной оконечности мыса.

— Кому там поклоняются? — спросил он, указав на небольшой, но красивый храм на берегу.

— Думаю, это одно из святилищ Посейдона, — ответил Соклей. — А дальше на перешейке есть храм побольше, посвященный Афине.

— Ясно, — кивнул Менедем. — Раньше я сюда не заходил, поэтому не помню, чей там храм, даже если и слышал о нем. Сунион… — Он щелкнул пальцами, потом кивнул, припомнив строки из «Одиссеи»:

— Боги, не надо нам сейчас никаких бурь, — отозвался Соклей. — Но ты хорошо потрудился, управляя «Афродитой», чтобы привести нас сюда до заката.

— Спасибо, — ответил Менедем. — Как ты думаешь, мы сможем найти сегодня жреца, чтобы очистить наше судно? Или придется подождать до утра?

И тут же сам ответил на свой вопрос:

— Конечно, придется ждать до утра, чтобы мы могли унести тело Доримаха и похоронить беднягу.

Потом Менедем понизил голос:

— И ты был, к несчастью, прав — у Родиппа лихорадка, и скверная, он уже почти бредит.

— Знаю. — Соклей с сожалением поцокал языком. — Хотел бы я, чтобы такого не случалось при ранах в живот, но такое бывает сплошь и рядом. А еще я хотел бы, — с трудом проговорил он, — выстрелить прямо в живот тому ублюдку, который украл череп грифона. Хотел бы я, чтобы он был мертв!

Это было настолько не похоже на гуманного Соклея, что Менедем посмотрел на брата пристально и очень удивленно.

— Вряд ли ты говорил бы такие жестокие вещи, если бы кто-нибудь украл половину нашего серебра.

— Может, ты и прав, — ответил Соклей. — Ведь серебро всегда можно снова заработать. Но где еще мы найдем новый череп грифона?

— Что ж, в следующем году на рынке в Кавне вполне может появиться еще один. Как знать, что могут привезти с неисследованного Востока?

— Возможно. — Но, судя по голосу Соклея, он в это не верил.

Подумав, Менедем понял, что винить в этом двоюродного брата нельзя. Череп грифона явно не относился к ценным вещам и был большим, тяжелым и громоздким. Много ли торговцев потащат такую штуку на десять с лишним тысяч стадий в надежде на то, что она понадобится кому-то на западе? Да почти никто. Менедем все еще дивился на того единственного, который так поступил.

— Теперь, когда у нас нет больше черепа, ты все еще хочешь отправиться в Афины? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Соклей. — Сейчас я слишком устал, зол и расстроен, поэтому не могу мыслить ясно. Задай мне этот вопрос утром, и, может, я смогу ответить тебе нечто внятное.

— Хорошо, — согласился Менедем. — А теперь давай выпьем еще вина. После боя прошло уже много времени.

Они пили вторую чашу, когда на берегу кто-то столкнул на воду лодку и начал грести к торговой галере; никто не потрудился поставить в гавани причалы, и «Афродита» бросила якоря в паре плетров от берега.

— Что у вас за судно? — окликнул человек, сидящий в лодке.

— «Афродита», с Родоса, — ответил Менедем. — Мы направлялись в Афины, но между Эвбеей и Андросом на нас напали пираты. Мы отбили нападение, и вот мы здесь.

— Отбили, говоришь? — с сомнением проговорил парень в лодке. — А что у вас за груз?

«Он думает, что мы сами пираты», — понял Менедем. Когда галера входила в отдаленную гавань вроде этой, местные часто приходили к поспешным опрометчивым выводам.

— Мы везем косский шелк и пурпурную краску из Библа, — ответил Менедем. — Благовония с Родоса, прекрасные чернила, папирус из Египта… Хотя его мы почти распродали… И великолепную львиную шкуру из Кавна, что на анатолийском материке. А еще лучший в мире бальзам из Финикии.

— Лучший в мире, вот как? — Человек в лодке рассмеялся. — Ты и вправду говоришь как торговец.

— И еще у нас есть интересные новости, — добавил Соклей.

— Новости?

Одним только этим словом Соклей поймал в ловушку местного куда лучше, чем это пытался сделать Менедем, подробно перечисляя, что везет «Афродита».

— Расскажи, что за новости, парень! — воскликнул житель Суниона.

— Полемей, сын Полемея, мертв, — сказал Соклей. — Как раз в ту пору, когда мы пришли на Кос, он попытался поднять мятеж против Птолемея, и правитель Египта заставил его выпить цикуту. Мы были там, когда его казнили.

Как обычно, Соклей ничего не сказал ни о том, что это «Афродита» доставила Полемея на Кос, ни о том, что он лично присутствовал при казни племянника Антигона.

Но и того, что он сказал, оказалось достаточно.

— Полемей мертв? — повторил местный. — Ты уверен?

Менедем и Соклей торжественно кивнули.

— Вот это новость! — проговорил человек в лодке и как можно скорей начал грести обратно к берегу.

— Мы могли бы сказать ему только это, и он уже не стал бы беспокоиться ни о чем другом, — заметил Менедем и зевнул.

После напряженного дня две чаши вина буквально свалили его с ног, и едва над торговой галерой засияли звезды, как капитан «Афродиты» вытянулся на палубе юта и нырнул в сон, словно дельфин в море.