Чтение онлайн

— Но она прожила двадцать одну зиму, поэтому в действительности уже не дитя. Она была молчалива и училась так, как ни одному ребенку четырех зим не под силу. Ее учителя были довольны ей, а сейчас, в состязании деревянного шеста, нанесла удар воину много ее старше. В глазах Зажигающей Пламя и Шрамолицых Воинов это доказательство. Хан готова к поиску своего имени и тотема.

Глаза Изабо против ее воли взволнованно взметнулись вверх. Ее прабабка сделала утвердительный жест, и толпа сдержанно загудела и заволновалась. Изабо снова опустила лицо, но ее пальцы крепче сжали посох. Поиск имени был одним из самых важных событий в жизни каждого Хан'кобана. Изабо знала, что ее не примут совсем за свою, пока она не совершит это пугающее и опасное путешествие к Черепу Мира и не вернется, зная, какую участь уготовили ей Белые Боги.

Хотя Изабо знала, что ее судьба лежит за пределами Хребта Мира, она все же жаждала совершить этот поиск и добиться настоящего положения в прайде. Сказители часто рассказывали истории о том, как ее знаменитый отец, Хан'гарад, получил свое имя. Не совершив путешествие на Череп Мира, Изабо не могла полностью понять отца, прабабку и сестру, Изолт, чьи характеры и взгляды сформировались под воздействием хан'кобанского образа жизни.

Королева драконов однажды сказала Изабо, что она никогда не найдет свое истинное призвание, пока не примет оба своих наследия — человеческое и волшебных существ. Чтобы понять вселенную, ты должна сначала узнать саму себя, сказала королева драконов. Ты должна всегда искать, задавать вопросы и отвечать на них; ты должна прислушиваться к сердцу мира и к своему собственному сердцу. Ты должна отыскать своих предков и узнать то, чему они могут научить тебя; ты должна узнать свою историю, прежде чем сможешь узнать свое будущее.

Поэтому Изабо поклялась сделать так, как велела королева драконов, приняв тем самым гис , который увел ее так далеко от всех, кого она любила больше всех в мире. Она отправилась на Хребет мира, проводя шесть месяцев в году со своими новообретенными родителями в Башнях Роз и Шипов, и еще шесть месяцев с Прайдом Огненного Дракона в снежных горах. Летом она изучала премудрость ведьм в огромной библиотеке Башен, а зимой постигала искусство Шрамолицых Воинов и Матери Мудрости со своими хан'кобанскими учителями. Хотя ей часто бывало грустно и одиноко, Изабо упорно училась, желая постичь секреты обеих культур и философий, и вот теперь эти слова Зажигающей Пламя стали ей наградой.

Но, прежде чем в душе Изабо успела вспыхнуть хотя бы искра гордости и самодовольства, ее учитель, Шрамолицый Воин, подошел к ней и в пух и прах разнес ее выступление. Она была слишком скорой на нападение, сказал он.

— Искусство Шрамолицего Воина заключается не в том, чтобы бороться, а в том, чтобы быть неподвижным. Не действовать, а противодействовать. Когда дует ветер, деревья сгибаются. Когда враг нападает, воин отражает его удар. Воин — не ветер, а дерево. Ты же слишком старалась быть ветром.

Она склонила голову, принимая его упрек. Она понимала, что он справедлив.

— Утром ты отправишься в поиск имени, — сказал учитель. — Ты должна будешь добраться до Черепа Мира, выслушать слова Белых Богов и вернуться в гавань до начала долгой тьмы — или умереть.

Изабо кивнула. Страх погладил ее своими ледяными пальцами, но она безжалостно подавила его.

— Ты хорошо сражалась, Хан, — добавил он вдруг необычно ласковым голосом. — Я благодарю тебя, ибо теперь я свободен от своего гиса и снова могу охотиться со своими товарищами. Я думал, что пройдет много лет, прежде чем я снова смогу скользить на салазках, преследуя зверя.

— Спасибо, — ответила Изабо. — Этот удар сегодня нанесло искусство не ученика, но учителя.

Хотя его суровое смуглое лицо не дрогнуло, она знала, что он польщен.

— Собирайся. Увидимся завтра утром, — сказал он отрывисто, потом жестом отпустил ее.

Изабо отправилась к костру Матери Мудрости. Шаманка прайда медитировала, сидя с поджатыми ногами и закрытыми глазами. В руке у нее был переливчатый синий камень с золотистыми крапинками. На шее у нее на длинном кожаном шнурке висел соколиный коготь, еле заметно поднимаясь и опускаясь в такт ее дыханию.

Изабо уселась напротив нее, тоже закрыв глаза. Она почувствовала легкое прикосновение перьев к своей ладони — ее крошечная карликовая сова Буба выползла из одеял и ткнулась ей в руку. Она чуть сжала пальцы вокруг комка пушистых белых перьев, размером чуть больше обычного воробья, и погрузилась в ничто. Ее ладонь ощущала трепет сердечка маленькой совы, и он, точно барабанная дробь, вел ее за собой. Долгое время она парила в этом полном небытии, чувствуя, что ее сердце и сердце карликовой совы бьются в одном ритме с пульсацией вселенной.

Значит, ты идешь искать свое имя и тотем, без слов сказала Мать Мудрости.

Изабо вновь почувствовала слабый толчок страха и возбуждения. Да, ответила она. Зажигающая Пламя считает, что я готова.

Я брошу кости, после долгого молчания сказала шаманка.

Спасибо, учительница, отозвалась Изабо. Ее волнение усилилось, и она открыла глаза. Лицо Хан'кобанки, сидевшей по другую сторону пляшущих языков пламени, было непроницаемым. Она пронесла небесный камень, который держала в руке, сквозь дым, и бросила его обратно в небольшой кожаный мешочек, всегда висевший у нее на поясе. Вынув из костра дымящуюся головню, она начертила большой круг и двумя быстрыми движениями разбила его на четыре части. Потом высыпала содержимое мешочка на ладонь и задумалась над ним. Внезапно она швырнула кости, так и не открывая глаз.

Изабо с тревогой смотрела на причудливый узор, который образовали кости в кругу. Потом перевела взгляд на Мать Мудрости, которая внимательно оглядывала расклад костей. Через некоторое время шаманка указала длинным четырехсуставчатым пальцем на птичий коготь.

— Знак Матери Мудрости, хорошее предзнаменование для твоего поиска, когда лежит так близко к своду небес, — сказала она. — Но может означать смерть, так же как и мудрость, и кроме того, омрачен близостью ночного камня и небесного камня. Тебя ждут перемены, сродни тем, что оставляет в пейзаже прокатившаяся лавина. Множество опасностей и борьба. — Она провела рукой от клыка и лопатки к красному гранату, а потом к окаменелой рыбе. — Очень опасный узор. В твоем прошлом и неизвестном есть что-то, что сожмет тебя своими челюстями и попытается затянуть тебя.

Мать Мудрости сказала «унза», еще одно слово, обладавшее множеством различных значений. Вместе с жестом в даль оно означало «неизвестное место», расположенное где угодно за границами прайда. Если же его произносили, покрутив рукой над головой, оно приобретало значение «место кошмаров», спящий бессознательный разум. Произнесенное вместе с плавным жестом от сердца ко лбу, оно значило тайные мысли и желания. Мать Мудрости сделала все эти жесты, и Изабо силилась понять, что же она имела в виду.