Чтение онлайн

— Я вам не девушка, товарищ воентехник, а старший сержант при исполнении обязанностей и мягких перин не ищу.

— Разговорчики!! — строго одернул обоих комбат.

Он уже догнал нарушителя и, выехав на обочину, легко обошел грузовик, встав перед ним поперек шоссе. Регулировщица выскочила из «эмки» и, сняв автомат с плеча, направилась к водительской кабине. Званцев не усидел и вышел за нею следом. Иосифьян присоединился к нему, Печников тоже, оставив Савочкина и Курганова стеречь «эмку», лакомый кусочек для армейской шоферни.

Попугай, без конца выкрикивал:

— Попка-дурак! Попка-дурак! Танки! Танки! — и снова: — Попка-дурак!

Сбежавшиеся водители, смешком скрывая смущение, вернулись к своим машинам. Движение автоколонн возобновилось. Пешеходы возвращались со скошенного поля или вылезали из кювета.

Регулировщица, сопровождаемая офицерами, потребовала, чтобы водитель грузовика спустился на шоссе.

Перетрусивший парень в гражданской куртке и кожаной кепке по-цирковому спрыгнул, не воспользовавшись лестницей:

— Прошу извинить, товарищи, глупую птицу. Она вообразила, что представление начинается. Я — артист. Оставлен по брони при цирке. Везу свой номер нашей фронтовой бригаде циркового искусства, скрашивающей отдых доблестных бойцов Красной Армии. Пусть посмеются, глядя, как мои животные покажут — «Не так страшен танк, как его малюют».

— Довольно, товарищ водитель. Надо было бы отобрать у вас водительские права, но я ограничусь реквизицией источника беспорядка на дороге.

— Реквизит? — не понял артист цирка. — Он весь здесь со мной. Замечательно дрессированные хрюшки, куры, лебеди, ну и наша звезда — попугай.

— Вот попугая-то я у вас и заберу.

— Это невозможно! Товарищи офицеры! Вступитесь за воюющее рядом с вами искусство. Без попугая рушится весь спектакль. Своим паническим криком Попка открывает действие. Куры с кудахтаньем разлетаются со своих насестов, но навстречу угрюмым танкам появляются великолепные лебеди, их вытянутые шеи знаменуют длинноствольные противотанковые орудия. И танки, словно поджавшие хвосты «тигры», сраженные «лебедями» Красной Армии, или замертво падают, или обращаются в бегство. Это очень смешно и вселяет уверенность в нашу силу против фашистских зверей. Полюбуйтесь на них. Уморительный вид. Я открою среднюю стенку кузова. Смотрите, смотрите!

Из открывшегося кузова пахнуло хлевом и курятником. Разделенный на три этажа кузов вместил внизу штук двадцать свиней, выкрашенных под тигровую масть. На втором этаже на насестах дремало множество кур. Пол третьего этажа был просторной ванной, где царственно плавали белоснежные лебеди.

— Уважаемая начальница, товарищ старший лейтенант…

— Сержант, — поправила регулировщица.

— О! Это еще выше, потому что ближе к народу. Не отнимайте у меня и отдыхающих после боя красноармейцев это представление. Проколите мой талон на право вождения, сделайте на нем письменное замечание. Но, может быть, вам самим придется посмотреть паше представление. Не только труппа моя приближается к передовой, но сам фронт с немецкими танками приближается к нам.

— Ладно! — решительно объявила глава дорожного движения. — Попугая в клетке повесишь в курятнике. Давай талон. Дырку в нем сделаю. Закрывай свой зверинец.

Артист тотчас выполнил все приказания. Получив свой талон, посмотрел его на свет, покачал головой и патетически воскликнул:

— Пробитое пулями знамя!

Регулировщица подошла к Званцеву, взяла под козырек и, словно рапортуя, сказала:

— Товарищ военинженер третьего ранга! От имени военной инспекции дорог объявляю вам благодарность за помощь в задержании нарушителя.

— А вам, товарищ старший сержант, передаю сердечное спасибо от войсковой части № 5328 за поступок истинной царевны дорог, — ответил Саша, прямо смотря в васильковые глаза «царевны». — До сих пор я только воображал вас ею, когда вы стояли на посту.

«Царевна» зарделась, потупилась. Еще раз взяла под козырек, перекинув автомат за плечо. Увидела мотоциклиста, виляющего между машинами, чтобы проскочить в Ковров. Флажком остановила его, вскочила на заднее седло, и взревевший, словно от радости, мотоцикл уносил ее от Званцева, обернувшуюся, с поднятой в знак прощания рукой.

Комбат предусмотрительно пропустил две санитарные машины вперед, и поехал следом. Их пронзительные сирены прокладывали путь на Москву.

Навстречу им двигались машины и густая толпа людей, катящих кто тачки, кто детские коляски с вещами. Горе, большое общее горе сдавливало горло каждому из них.

Потемневшее, затянутое тучами небо прорезали светлые щупальца прожекторов. В одном месте они, словно сговорившись, скрестились и высветили силуэт вражеского самолета-разведчика. Вокруг него вспыхивали яркие облачка разрывов зенитных снарядов. Самолет круто пошел вниз, оставляя за собой клубящийся дымный след. Вдали вспыхнул огненный фонтан — и накрылся черной тучей.

— Сбили! Сбили! Это не пара пустяк! Ай да девочки! Они не только на перекрестках отважно стоят! — радостно воскликнул Иосифьян.

Все зенитные батареи города были в основном девчачьи. Девушки, как ангелы, защищали город от нападения сверху. В выглаженных гимнастерках, безжалостно перетянутых поясками, в лихо затомленных пилотках и в начищенных сапожках, они как бы вели на веревках по бульварам длинные надутые чудища-аэростаты, удерживая их от взлета. Поднявшись на длину веревок в нужных местах города, эти летающие сторожа не дадут воздушным разбойникам пролететь на малой высоте, расстреливая прохожих из пулеметов. И девичьими усилиями эти чудища, похожие на исполинских рыб, день и ночь защитной сетью висели над городом.

— Сбили, сбили! — весело подтвердил Печников. — Знало командование, кому поручить. Женщины — они без промаха бьют.

— А ты что? Пострадал? — спросил танкист Курганов.

— И не раз, — хмуро ответил Печников.

Въехали в город, удивив на КП проверяющих документы направлением своего движения. Приказ за подписью самого командующего МВО открывал им доступ в эвакуируемый город.