Чёрная вьюга
Шрифт:
– Вы меня убедили, господа, – он обвёл взглядом пришедших, старательно не обращая внимания на огорчённые до глубины души физиономии своей команды. – А потому у меня встречное предложение…
Коль скоро гости изъявили желание выслушать очень внимательно, парень и выдал им – если остальные участники гонки отблагодарят сэра Алекса неким весомым материальным вознаграждением, то оный рыцарь не только раскроет секрет, но даже и проведёт разъяснительную лекцию, в ходе которой объяснит принцип действия и основы, на которых зиждется работа устройства. И даже будет столь любезен, что ответит на вопросы, буде такие объявятся.
– Мало того, можно провести широкую рекламную кампанию. Дескать, новые скорости, небывалое зрелище, щекочущий нервы риск! Организовать пари и ставки, рекламу и благотворительность.
К чести прибывших, они оценили великодушие сэра Алекса, да и сами заинтересовались новыми идеями. Если раньше гонки проводились больше для азарта самих водителей и их помощников, то вырисовавшиеся теперь перспективы вскружили им головы не хуже вот этого, снова разлитого по чаркам адского пойла…
– Что-то не пойму я вашу милость, – проворчал упрямый гном, когда гости наконец отвалили в самом распрекрасном настроении и расположении духа.
– Да пойми ж ты, Бран – мне не нужна победа такой ценой… кроме того, кто нам мешает придумать что-нибудь этакое ещё? – команда полюбовалась хитрой и даже лукавой физиономией сэра рыцаря, и не сговариваясь грянула тихое ура. Грянула потому, что подобные вопли просто-таки надлежит орать во всю глотку – а тихо потому, что негаданным-нежданым образом Мурзик оказался Муркой и сейчас маялся в уголке сеновала ожиданием оравы котят. Больше всего по последнему поводу смеялась над собой так опростоволосившаяся эльфка…
– Есть тут пара идеек. Опять же, представьте зелёные от тоски рожи конкурентов, когда они промчатся по бездорожью без рессор!
За последнее предложение команда уцепилась с таким азартом, что едва не вытрясла из своего отца-командира дух. Громче всех хохотал Бран, вновь и вновь тряся в восторге своей бородищей и разбрызгивая во все стороны проступившие слёзы.
Лёха выпал из веселья-перед-сном резко, как только посетила его одна мыслишка. И обдумывание её, равно как и проистекающие из оной следствия, что-то ему не то, чтобы очень понравились – вернее уж, совсем не понравились…
– А ведь нас, похоже, начинают воспринимать всерьёз, – негромко заметил парень, осторожно прислушиваясь к своим ощущениям.
А ощущения эти оказались чертовски интересными. Под правой ладонью принежилась шевелюра доверчиво прижавшейся к парню Стеллы. Словно младшая сестрёнка, гномелла мурлыкала в нужный момент, и выползшая из взлохмаченной рыжинки рука парня перелистывала очередную страницу толстенного фолианта «Металловедение». Зато левая… о-о, вечная шалунья левая… эльфка нежилась под нею в своё удовольствие, беззастенчиво подставляясь самыми лакомыми местами. И судя по всему, семимильными шагами стремилась к обоюдному идеалу представления насчёт девочки-для-постели…
– Алекс, милый – насколько далеко заходят те твои слова насчёт… объявляю эту женщину своей?
Губы ответили губам, а два учащённо забившихся сердца друг другу. Это было прекрасно и тихо. Нет, никакого пресловутого буйства страсти, лишь мягкая нежность и затопившая всё естество радость. Такая, какая бывает иногда, когда вечером после трудного дня, сидя на крыльце с цигаркой или кружкой молока, вдруг поднимаешь глаза – и в тебя даже не входит, вползает понимание, что мир этот – прекрасен…
– Я попробую применить свою лабильность и совместить все три женские ипостаси в одной упаковке, – эльфка усмехнулась, и её лёгкое дыхание щекотнуло в шею. – Так что, если во гневе разобью чего на твоей голове или начну гоняться со скалкой, не удивляйся.
Да уж, в такой упаковке можно стерпеть и куда менее приятную смесь – но почему бы и нет? Потому губы парня и шепнули да… и в этот момент он замер. Пальцы сами собой вздрогнули и сжались, едва не прищемив ухо Стелле и не скажу какое лакомство эльфке. Потому что в голову вдруг пришла мысль – и какая! Да причём, не одна…
– Так, други мои – с завтрашнего начинаем вкалывать так, что вам жизнь мёдом не покажется. Наф-наф и Нуф-нуф, устроите мне встречу с вашим колдуном?
Уже позёвывавшие гоблины разом насторожились и с интересом уставились на сэра рыцаря. Они повернули лица друг к дружке, миг-другой изучали с самым неподдельным интересом, а потом одновременно, не сговариваясь кивнули.
А парень с какой-то горькой улыбкой вспоминал холодную округлость трёх скользнувших за пазуху шаров, сердито толкавшихся и шипевших друг на дружку. Да уж, верно говорят насчёт того, что эти русские медленно запрягают – но зато потом чертовски быстро едут…
– Бран, найдёшь мне толкового учителя по оружию?
Вовсе не удивительно, что гном, чадивший в приотворённую дверь свою традиционную и привычную трубочку перед сном, едва не упал. Сконфуженно поймав выпавшую из бороды чадилку, Бран чуть не припалил своё примечательное украшение (которым немало гордился) и потому старательно нахмурился.
– Как я понял, сэр рыцарь, в твоём прежнем мире очень уважали огнепальное оружие? А оно тут запрещено напрочь…
– Огнестрельное, – машинально поправил Лёха и поинтересовался насчёт холодного. Дескать, старые традиции на Земле тоже отнюдь не забывали.
Гном недоверчиво поинтересовался по поводу – а что сэру Алексу вообще известно насчёт так лихо названным холодным оружия?
– Гм… хм, бывают колющего, режущего и дробящего лействия. Ну и комбинации, понятное дело.
Бран рассматривал его с таким видом, с каким первоклашка разглядывает в зоопарке впервые увиденного слона. Этакая смесь восторга и уважительного испуга…
– Да, так оно и есть. А насчёт дальнобойного вон, под левой рукой твоей милости ходячий справочник обретается, уже кипятком от восторга писает, – по своей неизменной ворчливости буркнул гном, сделавшись немного покладистее.