Черневог
Шрифт:
Она убрала чернильницу и закрыла книгу.
18
В лесу вновь появились области холода, будто проносились невесомые ледяные заряды. С них все всегда и начиналось. Эти невидимые, неизвестно откуда взявшиеся потоки холода, пронизывающие пространство, очень раздражали лошадей. Петр, поругиваясь, слегка похлопывал Волка по шее и приговаривал:
— Ничего, приятель, это всего лишь кажется.
В свое время он и сам слышал точно такие же уговоры и чувствовал страх за собственный рассудок.
Ему не давала покоя мысль, что волшебство, к разговорам о котором он так привык, на самом деле было уже не просто волшебством, а волшебством, использующим силы злых духов. И из всех существ, имеющих отношение к этому странному и пугающему миру, сын игрока предпочитал видеть только Малыша, который приходил из этого мира к Саше и Ивешке. По мнению Петра все происходило не самым лучшим образом, и хотя призраки, появившиеся в лесу, уже не были для него чем-то удивительным, он не хотел их присутствия, и еще меньше их в них нуждался Саша: он и без того был рассеян и утомлен. А, главное, в этих надоедливых, в беспорядке проносящихся холодных сгустках скрывалась опасность.
«У вас нет надежды», — шептало очередное облако, проносясь миме его уха и обдавая холодом.
— Заткнись! — рявкнул он, пытаясь прихлопнуть его, но эта попытка кончилась безрезультатно.
«Отчаянье, отчаянье», — завопил очередной призрак.
— Пошел прочь! — сказал Саша, пожелав, чтобы все они исчезли. И на некоторое время восстановилась тишина. Но вот раздался новый крик: «Убийца!» — и призрак возник, на этот раз прямо перед Черневогом, который шел впереди лошадей. Петр даже получил некоторое удовлетворение, увидев, как тот шарахнулся от него.
«Черневог!» — закричало сразу несколько голосов. «А, Черневог! Черневог!» — будто шепот пронесся по лесу.
— Теперь мы в самом пекле, — сказал Петр и вздрогнул. — Черт побери, Змей, может быть ты умеешь летать?
Черневог повернул к нему бледное лицо, и Петр почувствовал мгновенную боль в сердце. Волк в тот же момент покачнулся… и встал, задирая голову и фыркая: возможно, это Саша сделал так, что призрак пошел прямо на Черневога. Теперь уже целый хоровод их кружился вокруг него, завывая и крича, а Черневог, который еще был в состоянии двигаться, только уклонялся от них и отмахивался руками.
— Будьте вы прокляты! — крикнул он, и тогда один из призраков сказал:
«Мы и так прокляты…"
И целая их орда бросилась на них, кружась словно белые листья.
— Ууламетс! — закричал Петр. — Ууламетс, старый обманщик, если ты где-то здесь, то ты-то нам как раз и нужен!
Наступила неожиданная тишина. Ни единого призрака больше не было видно.
А Саша сказал:
— Господи, мне не нравится все это…
«Ивешка», — дразнили ее призраки, — «Ивешка, куда это ты собралась?"
Она вздрогнула. Это были ее призраки, которые шли вместе с ней через лес в лесных сумерках. Это были ее жертвы, сотни и сотни. Среди них были все, кто когда-то путешествовал по лесу и по реке. Некоторые из них несли свои котомки, и все выглядели очень потерянными.
«А ты знаешь дорогу?…» — начали было они, но неожиданно, когда в лесу вдруг становилось светлее, их лица превращались в маски ужаса, когда они узнавали ее и тут же с криками скрывались в кустах.
Некоторые выскакивали, чтобы напасть на нее: это были в основном ужасные типы, грязные и косматые. Их нападения заканчивались лишь душераздирающими криками.
Самым худшим был один из них, ребенок, который долго преследовал ее и все время повторял: «Ты не видела мою маму? Пожалуйста, остановись!"
Она старалась не глядеть на него, но чувствовала, что он подходит все ближе и ближе, почти наступает ей на пятки, дергает за подол платья.
«Ну, пожалуйста», — не переставая твердил он.
Она пожелала, чтобы он убирался, и в тот же момент он ушел, продолжая кричать детским голосом: «Папа, папа, ну где же ты?"
Она растеряла всю свою решимость, она позабыла обо всем, кроме угрызений совести, а призраки, словно чувствуя это, становились все сильнее и настойчивее. Она уже с трудом сопротивлялась им, чувствуя, как их руки добираются до нее.
«Убирайся отсюда», — говорили они, — «ты не должна жить и дышать».
«У тебя нет права на солнечный свет. Ты всего лишь кучка костей, всего лишь жалкая кучка костей в темной пещере…"
— Таких чудесных костей, — раздался еще чей-то голос, явно отличающийся от голосов призраков, и она тут же остановилась, вглядываясь в темноту кустов, а ее сердце забилось в паническом беспокойстве.
— А вот я, здесь, — сказал все тот же голос, где-то в самой тени, и все кругом стало затихать, кроме этого шипящего голоса. В тот же момент кусты затрещали от скользящих движений тяжелого тела. — Я здесь, мои чудесные косточки. Не нужно пугаться меня.
— Пошел прочь! — закричала она.
В ответ раздалось шипенье. Она заметила сильное движение в кустах и отчетливо увидела это огромное скользкое тело, пробирающееся сквозь папоротники. Оно повернулось влево, прямо к ней.
— Это очень невежливо, Ивешка, ведь мы с тобой старые друзья.
— Прочь!
Змей продвинулся еще вперед. Затем она услышала, как он остановился.
— Убирайся прочь! — приказала она, но его настойчивость заставляла ее сомневаться в том, что он уйдет. Это до смерти пугало ее.
— Посмотри, — продолжал шипеть он. — Я ведь совсем не должен делать то, что ты хочешь. Хотя, если ты будешь вежлива со мной, я, может быть, тоже буду вежлив. Во всяком случае не буду больше называть тебя «чудесные косточки».
— Оставь меня в покое!
Последовало еще одно скользящее движение, но на этот раз голос раздался издалека:
— Он следует за тобой, чудесные косточки. Он уже в верховьях реки. Но ведь ты ни за что не догадаешься, кто находится вместе с ним? Ты никогда не поверишь этому.