Чернильница
Шрифт:
– Чернила нужны и перо, – Катя повторила уже в слух свою мысль… Заказала…
***
Через пару дней она была во всеоружии, навязчивая идея покалякать пером не оставляла её ни на минуту, занимала всё пространство в голове. Она и в школе то молчала по большей мере, ни о чём другом не думала. Хотя никаких проблем с успеваемостью не возникало, что удивляло учителей и особенно подруг.
– Катька, ты теперь ботаничка что ли? Где наша оторва, гроза порядка, раба любви? Какая-то ты странная. Анька покрутила у виска.
– Отряд не заметил потери бойца, – добавила Вика, – Оставь её, со всеми бывает.
– Да нормально всё, девочки, приболела, наверное. Я сегодня на тусу не пойду. Идите сами, без меня, как-нибудь отмажьте перед пацанами, – Катя обняла оторопевших подруг и поспешила домой.
Закрылась в своей комнате и, дрожащими от возбуждения руками, поставила чернильницу на стол, положила перед собой чистый лист, налила чернила и обмакнула перо…
***
Катя царапала бумагу, ляпала кляксы, но постепенно буквы стали ровными. Перо запорхало и мысли, долго терзавшие её голову, полились на бумагу, принося облегчение и ощущение правильности происходящего. Когда она оторвалась от этого увлекательного процесса, то поняла, что это не её комната, не её стол, не её… Стоп! Где я?
Она хотела крикнуть, но лишь открывала рот, как рыба, беспомощно и беззвучно. Хотела вскочить с какой-то скамьи, на которой сидела – ничего не вышло. Всё, что было ей доступно – это ерзать на одном месте, шевелить руками и ногами, вертеть головой, смотреть и слушать.
По уняв первый испуг, Катька заставила себя успокоиться. Она всегда могла быстро сориентироваться даже в самой сложной ситуации, любому парню фору даст. Положила руки на парту старинного образца со столешницей, обращенной к ученику под наклоном для удобства письма и выемкой для чернильницы. Ясное дело, чернильница стояла её. Ощупала скамью. Она была рассчитана на двоих, но Катя сидела одна.
И стол, и скамья были деревянными, массивными и наверняка тяжёлыми. Она попробовала сдвинуть парту, та не шелохнулась. Оглядела помещение: высокие потолки, огромные окна, такие же тяжёлые рамы, как и мебель, очертание школьной доски. Всё это плавало в каком-то мутном свете, детали не различались. Более-менее отчётливо Катя видела только то, что попадало в пятно света вокруг себя.
Она ясно осознавала присутствие других учениц, слышала лёгкий шорох одежды, но пока никого не видела. Было понятно, что это какой-то учебный класс старой гимназии, лет на сто назад, не меньше. Потом она отчётливо услышала грозный приказ суровой дамы, видимо, училки.
– Пиши! – Катька вздрогнула всем телом, но кричали не ей. Она повернулась насколько смогла влево в сторону окна, пятно отползло дальше, и Катя увидела девчонку в чёрном глухом платье с таким же чёрным фартуком и белым воротничком. Волосы гимназистки были заплетены в тугую косу.
Катька быстро осмотрела себя, пощупала причёску, поняла: выглядит также, разве что коса покороче. Она вернула внимание на девочку. Та сидела и дрожала, пытаясь не поднимать головы, уставившись на белый лист перед ней, пряча руки под партой.
– Я последний раз говорю, пиши! – заорала нависшая над ней училка вида садистки из триллеров Хичкока.
Девчонка вдруг распрямилась, подняла лицо и глядя в глаза тиранки твёрдо заявила: – Не буду. Больше не напишу ни строчки.
– Руки на парту! Сейчас же!
Девочка послушно положила руки и зажмурилась. Резкий свист разрезал воздух, тяжёлая указка обрушилась на её кисти и пальцы.
Ещё удар, ещё…
Катька закричала со всей присущей ей дерзостью: – Ты что делаешь, старая бл… Прекрати! Хватит!
Это был крик рыбы на берегу, ни звука.
А та девчонка молчала, лишь стонала в плотно сомкнутые губы.
Катька видела крупные слёзы на её щеках, некоторое капали упали на парту.
Когда свист прекратился пятно света начало отползать обратно, но Катька успела заметить вздутые пальцы и пятна крови на белых манжетах рукавов.
Она сильно зажмурилась, а когда открыла глаза обнаружила себя в своей комнате, перьевая ручка валялась поверх исписанного листа, набежала жирная клякса…
3
Она положила руки на парту, ощутила прохладу, прижала ладони плотнее, растопырила пальцы и вдруг резко отдёрнула едва не закричав.
– Катя, ты чё? Кать? – подруга тормошила её за плечо.
– Анька, после школы ко мне, понятно?
– Но, я…
– Никаких, но, это важно, для меня важно.
– Ладно, ладно. Только лицо попроще сделай, а то я как-то уже переживаю за тебя.
Катя улыбнулась, придя в себя: – Да нормально всё, просто покажу тебе кое-что.
***
– Кать, можно потише? Летишь как паровоз. Чё там такого интересного то? Мне даже Серого бортануть пришлось.
Катя взяла Аню за руку и потащила ещё быстрее.
– Магазин антикварный помнишь?
– Какой магазин?
– Ну в Пскове.
– А, тот, что ли, похожий на подсобку погорелого театра?
– Тот, тот, я там кое-что купила
– Купила? – Анька остановилась, вытаращив и без того большие глаза, – Ты не перестаёшь меня удивлять. Что там можно было купить то? Жуть одна.
– Сама увидишь. Что встала, как вкопанная? Идём, – Катька сильно дёрнула подругу за руку, увлекая за собой.
– Ну, идём, позырим «раритетик».
***
– Садись, – Катя подвинула стул и кинула рюкзаки на кровать.
Анька плюхнулась с громким выдохом на стул: – Ну и? В чём прикол то?
– Смотри! – Катя поставила чернильницу на стол.
Аня взяла её, повертела, похлопала крышечкой: – Чё за хрень? Для кокса что ли?
– Ты что, совсем дура? Для какого кокса? Это чернильница!