Чтение онлайн

Она замолчала, вцепившись ладонью в локоть другой руки, кулак которой прижала к губам. Босх напряженно и неотрывно смотрел на нее. Сейчас она казалась такой хрупкой, что ему захотелось поскорее усадить ее куда-нибудь, пока она не подломилась. До него наконец дошло, о чем она толкует.

– Так, значит… ты до этого не знала? – спросил Босх. – Твои родители… никто не сказал тебе правды? Так?

Она кивнула.

– Я выросла, будучи уверенной, что брат был тем героем, каким его описывали отец и мать. Они меня оберегали. Они лгали мне. Но как они могли знать, что однажды соорудят монумент, на котором напишут все имена?!. Все, кроме имени моего брата.

Она опять замолчала, но на сей раз он дождался, когда она сама продолжит.

– Однажды, несколько лет назад, я отправилась к тому мемориалу. Сначала я решила, что это какая-то ошибка, – там была книга с указанием всех имен, и я стала в ней искать, но его имени в списке не было. Майкла Скарлетти в ней не было. Я стала кричать на служащих мемориала: «Как вы могли пропустить, не внести в книгу хоть одно имя?» И тогда остаток дня я потратила, читая имена на стене. Я читала все имена подряд. Я хотела доказать им, какую непростительную ошибку они совершили. Но… на стене его имени тоже не было. Я просто не могла… Ты понимаешь, что это такое: почти пятнадцать лет жизни верить во что-то, выстроить свои представления вокруг одного-единственного ослепительного факта и получить… и обнаружить, что эта вера была чем-то вроде разрастающейся внутри раковой опухоли?

Босх неловко стер рукой слезы с ее щек. Потом приблизил лицо к ее лицу.

– Так что же ты сделала, Элинор?

Ее прижатый к губам кулак сжался сильнее – так что побелевшие костяшки пальцев сделались совсем бескровными, как у трупа. Босх заметил чуть поодаль скамью и, взяв Элинор за плечо, повел туда.

– Вся эта нынешняя история… – заговорил он после того, как они сели. – Я не понимаю, Элинор. История с ограблением… Ты стремилась… Ты хотела отмщения, жаждала отомстить тем, кто…

– Не мести, не отмщения. Восстановления справедливости.

– А есть ли разница?

Она не ответила.

– Расскажи мне, что ты сделала.

– Я бросилась к родителям. И они наконец рассказали мне о Лос-Анджелесе. Я просмотрела все вещи, которые остались у меня от брата, и нашла письмо, его последнее письмо. Оно так и лежало среди моих вещей в родительском доме, но тогда я о нем забыла. Вот оно.

Она открыла сумочку и вытащила бумажник. Босх заметил в сумке рукоятку пистолета. Из бумажника Элинор вынула сложенный вдвое разлинованный тетрадный листок. Бережно развернула его и поднесла к лицу Босха, чтобы он мог прочесть. Тот не стал касаться листка руками.

Она аккуратно сложила письмо и убрала.

– Кто такой Ст.? – спросил Босх.

– Старикан.

– Ну разумеется.

Самообладание возвращалось к Элинор. Лицо вновь стало приобретать то жесткое, непроницаемое выражение, которое Босх наблюдал в первый день их знакомства. Она перевела взгляд с его лица на грудь и синюю перевязь.

– На мне нет подслушивающего устройства, Элинор, – сказал он, перехватывая ее взгляд. – Я здесь по собственной инициативе. Это нужно знать мне самому.

– Я не это имела в виду, – поспешно отозвалась она. – Я знаю, что на тебе нет подслушивающего устройства. Я подумала о твоей руке… Гарри, если ты еще способен мне в чем-то верить, то поверь: никто не должен был пострадать физически. Да, не отрицаю: все должны были остаться с носом – но и только. После того дня у мемориала я стала думать и искать ответ и выяснила, что произошло с моим братом. Я обращалась к Эрнсту из госдепартамента, я задействовала связи своего отца в Пентагоне, я использовала все, что только можно, и я добилась правды о своем брате.

Она искала глазами его глаза, но он постарался избежать этого, не желая обнаруживать перед ней, что творится у него в голове.

– И?..

– И все оказалось именно так, как описал нам Эрнст. Ближе к концу войны те самые известные нам три полицейских капитана, составлявшие триаду, активно занимались переброской в Штаты героина. Одним из каналов транспортировки был прикомандированный к посольству сотрудник военной полиции Рурк со своей группой. В эту группу входили Медоуз, Дельгадо и Франклин. Они находили в сайгонских барах уволенных в кратковременный отпуск солдат и предлагали им преступную сделку: предлагали заработать несколько тысяч долларов за провоз через таможню запечатанной дипломатической посылки. Вполне безобидная вещь, не сопряженная ни с каким риском. Они имели возможность устроить так, что этот человек получал временный статус курьера, сажали его в самолет, и кто-то в Лос-Анджелесе должен был принять эту посылку. В числе прочих на это предложение купился и мой брат. Но у Майкла был свой план. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что в этих посылках. И вероятно, он решил, что сможет по прилете найти здесь другого покупателя, на более выгодных условиях. Не знаю, насколько далеко он зашел в своих планах и что именно осуществил. Но это уже не имело значения. Они нашли его и убили.

– Они – это кто?

– Я не знаю. Люди, работавшие на капитанов. На Рурка. Это было идеальное преступление. Он был убит таким образом, чтобы и армейское начальство, и его семья – да фактически все стремились бы сохранить эту смерть в тайне. Поэтому все было аккуратно прибрано и подчищено, и дело поскорее закрыто.

Элинор принялась рассказывать дальше и уже не останавливалась до самого конца повествования. Босх слушал не перебивая, пока вся эта мучительная история не вышла из нее, как бес.

Она сказала, что первый, кого она нашла, был Рурк. К ее изумлению, он тоже оказался сотрудником Бюро. Она забрала документы и перевелась из Вашингтона в Лос-Анджелес, к нему в группу. У нее была другая фамилия, отличная от фамилии брата, и Рурк ничего не заподозрил. После этого Медоуз, Франклин и Дельгадо довольно легко были обнаружены в различных исправительных учреждениях. Никуда дальше этого они не пошли.

– Рурк был ключевой фигурой в моем замысле, – сказала она. – И я взялась его обрабатывать. Можно сказать, что я обольстила его и подвигла на этот план.