Чтение онлайн

— Лакей! — воскликнула Принцесса с презрением. — Дворцовый лакей!

Но несмотря на ее смех и собственную сконфуженность, Коннор заметил, что в ее глазах стоят слезы.

На следующее утро Коннор проснулся поздно и внезапно вспомнил о шоке, который он пережил при виде Эвани и Яна Орма. Большую часть ночи он провел придумывая естественные оправдания для девушки. Может быть, он присутствовал при вполне невинной сцене.

Ведь, как бы то ни было, Эвани и Ян Орм были давними друзьями, рожденными и выросшими в Ормоне, и, может быть, именно поэтому Эвани обратилась к нему, находясь в одиночестве, а, может быть, в отместку за встречи Тома Коннора с Маргарет Урбс. Но насмешливая реплика Принцессы и воспоминание о нежном лице Эвани на экране визора — вот что беспокоило его. Кроме того, он помнил признание Яна, что тот любит Эвани.

Одевшись, он глянул вниз, во Внутренние Сады и заметил ее развевающиеся на ветру бронзовые волосы. Она лежала, растянувшись на траве. Он забыл о завтраке и поспешил в коридор, где охранник, помня о медальоне Принцессы, лишь салютовал ему, не обратив внимания, что у Коннора больше нет с собой золотого диска.

Коннор моментально спустился на нижний уровень в центре Дворца и открыл дверь в конце зала. Вместо солнечного света внутри он увидел полутемную комнату, одна стена которой была залита светом, и через мгновение, мигнув, он обратил внимание на приблизительно двадцать человек, собравшихся здесь. Некоторые взглянули на него с удивлением, но большинство неотрывно смотрели на стену.

— Прошу прощения, — сказал он ближайшему из них. — Я искал выход в Сады.

Неожиданно за его спиной заговорил голос.

— Выход в Сады на два этажа выше нас. И я вижу, ты снова находишься без присмотра.

Голос принадлежал высокому черноволосому Повелителю. Рядом с ним находился другой Бессмертный, с мрачным взглядом и волосами песочного цвета.

— Это Томас Коннор, — сказал Повелитель, — наша сокровищница древних знаний. Томас, это — Мартин Сейр, прибывший из Австрополиса. — Он добавил:

— Томас, один из тех, кто отказывается становиться на колени в нашем присутствии. Я простил его.

— Прощение характерно для ваших Урбских привычках, — заметил светловолосый мужчина. — А что, принцесса тоже — простила?

— Без особой охоты. У Маргарет один из тех беспокойных годов, когда она не знает, куда себя девать. Но это пройдет, обязательно пройдет. — Он показал на стену. — Это наш демонстрационный зал. Здесь сходятся сигналы всех сканеров в Урбс — со всех моих городов, если я пожелаю. Если Дворец — мировой мозг, то эта комната — его глаза.

Коннор отвел взгляд от легендарной фигуры Мартина Сейра, дающего жизнь и посмотрел на стену. Миллионы небольших картинок покрывали ее, каждая не больше ногтя, некоторые светились цветом, а некоторые, из-за отдаленного расстояния, были темными, серо-голубыми. Он увидел на картинках мелькание движения мужчин и женщин, занимающихся своими повседневными делами.

— Мы можем увеличить любую из них, — сказал Повелитель, — показывая на ряд больших экранов, некоторые из которых светились. — Из этой комнаты я могу проследить за жизнью человека от рождения до смерти, пока он остается в одном из моих городов, — он замолчал, задумался и добавил:

— Сады двумя этажами выше нас, Томас.

Это была вежливая форма приказа покинуть их. Коннор снова посмотрел на Мартина Сейра, чувствуя себя так, словно смотрел на полубога. Мартин Сейр, Дающий Жизнь — самый великий, за исключением Повелителя, среди всего героического века Просвещения. Затем он отвернулся от великого Бессмертного и отправился в Сады.

Эвани находилась здесь, прекрасная как древняя статуэтка, установленная в парке, когда она лежала в варварском костюме Урбса, наблюдая как двадцатидюймовая колонна воды падала из пасти гигантского каменного льва. Когда Коннор приблизился к ней, она холодно посмотрела на него.

— Эвани! — воскликнул он со страданием. — Я везде искал тебя.

— Зачем? — нетерпеливо спросила она.

— Чтобы, конечно, побыть с тобой. Ты знаешь это.

— Откуда мне это знать. Или Черное Пламя наконец-то сожгло тебя?

Ее холодность поразила его.

— Эвани, — взмолился он, — почему ты так жестока?

Ее губы поджались в твердую линию.

— Ты дезертировал из армии Сорняков, Том. Неужели ты считаешь, я когда-нибудь прощу это?

— Послушай, Эвани, — сказал он убежденно. — Ты должна понять хотя бы одну вещь. Я оказался среди Сорняков Ормона не имея выбора. Неужели это означает, что я должен слепо принимать ваши социальные теории? Может быть, я слишком примитивен для анархии — но мне кажется, что и ты тоже! — Он продолжил более спокойно. — Мне не кажется, что ваши теории будут жизнеспособными и мне кажется, что правление Повелителя именно то, что нужно миру. Это не самое совершенное правление, но это лучше, чем то, что предлагают Сорняки — и даже ради тебя, Эвани я не могу отказаться от свободы мыслей.

— Ты хочешь сказать, что не желаешь думать! — вспыхнула она. — Ты не одурачишь меня, Том! Я знаю каким образом Черное Пламя проникает в кровь мужчин, словно отрава, а ты был с ней слишком часто! Ты сгорел и… — Ее ярость усилилась. — Уходи!

— Эвани! — начал он умоляюще и замолчал.

Действительно ли он устоял перед очарованием Принцессы? Мягкая теплая дрожь ее губ, его ощущения во время приземления в Тихом океане…

— Она — дочь Ада! — пробормотал он.

— Уходи! — повторила Эвани. — Быстрее!

Горячие слова готовы были сорваться с его губ. Но он подавил свою злость, даже когда картинка обнимающихся Эвани и Яна возникла в его мозгу, и повернувшись, он направился во Дворец.

Больше часа он шатался по бесконечным коридорам, сейчас заполненных прибывающими Бессмертными из Африки, Антарктики, Австралии и Южной Америки. Время от времени, они смотрели на него своими холодными глазами или мрачно улыбались ему вослед. Никто не остановился и не обратился к нему.