Чтение онлайн

Монах раскрыл наконец свой пакет, достал оттуда бутылку «Столичной», раскупорил ее.

– Ну что ж, – объявил он, – ради этого стоило потерпеть. Китаец вытащил из пакета и два бумажных стаканчика, налил почти до краев, протянул один Макоумеру.

– А не кажется ли вам, что мы несколько забегаем вперед? – ехидно осведомился Макоумер.

Монах взглянул на него.

– Мой дорогой Макоумер, вы проехали полмира, чтобы встретиться со мной. Вы хотите заключить сделку, и только я вам могу в этом помочь. Так неужто мы покинем Сад Ю, не испытав здесь ни малейшей радости? Думаю, это будет неправильно, – он поднял свой стаканчик. – Выпьем.

Макоумер понял, что выбора у него нет. Он сделал маленький глоточек, а Монах залпом опорожнил треть стаканчика.

– Перейдем к делу, – Монах в предвкушении потер руки. – Семь исламских фанатиков, как вы понимаете, стоят немалых денег.

– Это мне хорошо понятно.

– Их надо найти, вывезти и соответствующим образом настроить.

– И непременно говорить с ними на их языке, – добавил Макоумер. – Это очень важно. Они ни в коем случае не должны догадываться, что их действия поправляют какие-то иностранцы.

Монах торжественно кивнул.

– Это ясно. И вполне выполнимо... Тоже за определенную цену, – он поудобнее устроился на парапете. – Скажем так: семь миллионов, по одному за каждого.

– Нереально, – Макоумер покрутил стаканчик. – Я готов предложить два миллиона.

Монах взглянул на Макоумера так, будто тот нанес ему смертельную обиду. Издал какой-то странный звук, напоминающий рык.

– Шесть миллионов. Ниже я спуститься не могу.

– Три.

– Пять с половиной.

– Да это вдвое больше, чем они стоят! – заявил Макоумер.

Макоумер вновь наполнил свой стаканчик.

– Тогда нам лучше прекратить разговор.

– Но я не могу заплатить больше, чем четыре миллиона.

– Платите пять, и можете считать сделку заключенной, – Монах выпил водки.

Макоумер раздумывал. Пять миллионов – это больше, чем он предполагал заплатить. Но, с другой стороны, Монах на дальнейшие уступки не пойдет – он это чувствовал. И разве у него есть другой выход? Ему нужны эти люди... Время не терпит.

Он кивнул.

– Хорошо. Их надо доставить в два приема: сначала одного, затем еще шесть человек. Вы знаете сроки. Тринадцатое августа и двадцать третье декабря.

– Ну, сказано, значит сказано! – вскричал Монах, допил водку и немедленно налил себе еще. – Что ж, я рад, что все решено. Честно говоря, терпеть не могу этап переговоров – я люблю само действие. Мне нравится сводить концы с концами: вот это дело!

– Единственное стоящее дело – это война, – ответил Макоумер. – Особенно остро это чувствуешь в вашей стране, – он немного боялся обидеть Монаха, но считал, что выпитое за день дает ему право высказаться, наконец, откровенно. – У меня здесь все время мурашки по коже бегают. Здесь повсюду бродят призраки прошлого.

Монах кивнул.

– Да, это верно. Слишком многие погибли, исчезли целые семьи, исчезли без следа.

– Значит, вы это тоже понимаете.

Монах глянул на него с удивлением:

– Понимаю что? Макоумер засмеялся:

– Я хотел сказать, что, слава Богу, вы правильный человек. Потому что я несколько волновался на ваш счет. На лице Монаха появилось странное выражение:

– Да? А что вас беспокоило?

– Я думал: а вдруг вы – коммунист.

– У торговца не может быть политических пристрастий, – Монах слегка покачал головой. – Я просто не могу себе это позволить.

– Но вы лояльны по отношению к режиму. Значит, вы до определенной степени поддерживаете его политику.

Монах смотрел поверх головы Макоумера на пышные ветки старого дерева гингко.

– Говорят, этому дереву четыре сотни лет, – он вздохнул. – И порой мне кажется, что и мне – четыреста. Я видел, как они появлялись и как они исчезали. Все сильные и смышленые. Но конец у всех был одинаков, и с каждым умирала частичка меня самого.

– Но вы все еще живы, – отметил Макоумер. – И все еще жаждете.

Монах глянул Макоумеру в глаза:

– Но у меня никого не осталось. Когда-то у меня была жена, была любимая дочь. Их больше нет. Их поглотил Китай.

– Не понимаю, – Макоумер подлил Монаху водки.

– Когда-то, давным давно... Или мне только кажется, что давно? У меня был брат. Сильный человек, могущественный человек. И он ненавидел американцев. – Монах поднял стаканчик. – Правительство нашло ему применение. Они подготовили его, запустили в дело. Он сразу же добился успеха. Такого успеха, что от него потребовали вербовки новых агентов.

– Когда это было? – спросил Макоумер.

– В шестьдесят седьмом, – Монах прикрыл глаза и глотнул еще водки. Наверное, он уже основательно надрался, подумал Макоумер, и пододвинулся поближе: вдруг Монах скажет что-то такое, что потом можно будет использовать против него? Макоумеру нравилось собирать информацию, компрометирующую информацию. Это давало ему власть над людьми.

– И что случилось? – осторожно спросил он. Вопрос Макоумера вернул Монаха к действительности.

– Среди тех, кого он завербовал, была одна женщина. Красавица. Она была полукровка, наполовину кхмерка, наполовину китаянка. – В голове Макоумера что-то зашумело, словно какая-то страшная птица прошелестела крыльями. – Он ее обучил, и она стала одним из самых ценных агентов. Она была хитрой, талантливой и полностью лишенной морали.

Вы должны понять: мой брат был человеком идеи. Он никогда не бывал удовлетворен сегодняшними достижениями, он всегда смотрел вперед. И эта женщина натолкнула его на интересную мысль. Он внедрил ее в подразделение сил особого назначения, расквартированное в Бан Me Туоте. – Макоумеру показалось, что внутри у него что-то оборвалось. Он до боли прикусил язык, чтобы не сбить Монаха с темы. Сердце его бешено колотилось, и когда он наконец заговорил, ему показалось, что язык присох к гортани.

– А как... – он еле справился с голосом, – как ее звали?