Черное солнце
Шрифт:
Уриэль отбросил подальше своё оружие, когда понял, что мускулы руки подчиняются не ему, а голосам.
…это безнадёжно, нет смысла бороться, ничто не может противостоять мощи Хаоса…
Он плотно сжал веки, произнося слова литании Ненависти точно так, как читал их капеллан Клозель во время проповеди. Следом Уриэль вспомнил катехизис Отвращения и обряд Отрицания, которым его научили во время службы в Ордо Ксенос.
..это бесполезно — пытаться противиться неизбежному. Присоединяйся к нам! Сдавайся и убей себя…
Капитан изо всех душевных сил боролся с желанием сдаться и покончить со всеми горестями разом. Он стал вспоминать славу прошлых дней, когда его деяния действительно что-то значили. Он возвращался мыслями туда, где поражение могущественных врагов привело к чему-то значимому. Перед его глазами один за другим замелькали кадры: вот великая победа на Тарсис Ультра, вот поверженный Казимир де Валтос, вот захват альфа-псайкера на Эпсилон Регалис… С каждым таким воспоминанием голоса слабели и сходили на нет, а отчаяние уступало место ощущению своей значимости, полезности и целеустремлённости.
Ультрамарин с трудом поднялся на ноги и вдруг увидел, что Пазаниус достал осколочную гранату и собирается выдернуть чеку.
— Нет! — крикнул Уриэль, выбивая гранату из рук сержанта.
Пазаниус поднялся в полный рост, его лицо пылало гневом, а из глаз струились слёзы ненависти к самому себе.
— Почему? — крикнул он. — Почему ты не даёшь мне спокойно умереть?! Я заслуживаю только смерти.
…так оно и есть. Дай ему умереть, ведь ты ненавидишь его всем сердцем…
— Нет! — задыхаясь, сказал Уриэль, которому тяжело давалась борьба с голосами. — Не сдавайся!
— Я не могу! — взвыл Пазаниус, поднимая свою серебряную руку к глазам. — Разве ты не понимаешь? Мне необходимо умереть.
Уриэль схватил друга за плечи, и в этот момент прозвучал новый выстрел, умноженный эхом. Ещё один воин не выдержал, поддался уговорам дьявольских голосов и пустил себе пулю в лоб.
— Вспомни, как у тебя появилась эта рука! — кричал Уриэль. — Ты спасал мир Павониса. Ты встретился с Несущим Ночь и не побоялся противостоять ему. Ты герой, Пазаниус! Вы тут все герои, слышите, это ко всем относится! Вы величайшие воины Вселенной! Вы сильнее, отважнее, изобретательнее, чем любой другой смертный!
…нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет…
Уриэль выпустил Пазаниуса и стал перебегать от воина к воину, выкрикивая то, что могло спасти их.
— Не забывайте, кто вы есть! — орал он, срывая глотку и стараясь перекрыть шёпот голосов. — Вы — Космодесантники, воины Императора, вы сражаетесь с тёмными силами, где бы с ними ни столкнулись. Вы сильные, гордые! Вы воины, наконец! Вы веками сражались с подлыми врагами. Веками честь была для вас главной ценностью. Так не позволяйте никому ставить под сомнение смысл вашей жизни!
Уриэль выхватил энергетический меч и нажал руну активации — лезвие вспыхнуло чистым синим огнём.
— Гибель каждого врага от ваших рук что-то значит в этом мире! — кричал капитан, и каждое его слово не единожды отражалось эхом от стен тоннеля. — Мы многое можем! Вспомните любую битву, в которой сражались, любого побеждённого врага. Они делали все, чтобы разрушить то, что нам дорого. Вспомните их всех, мысленно плюньте в их отвратительные рожи, и голоса потеряют над вами власть!
Под ярко светящимся лезвием меча узоры на стенах перестали мельтешить и стали блекнуть, пока не исчезли совсем с каменных поверхностей. Раздались новые звуки, которые окончательно заглушили ненавистные голоса: это был боевой клич отряда, полный гордости за победы воинов Императора.
Взятие Коринфа, Железная Клетка, остров Феникса, освобождение Вогена, Армагеддон, падение Шарендуса, Элегган Салиент, битва за Макрэйдж и сотни других боевых побед восстали против искушающих голосов. По мере того как боевой клич подхватывали бойцы, безумие отступало.
Уриэль почти физически ощущал триумф. Тьма отступала, и лживые голоса теряли власть над отрядом, а вскоре неподалёку замерцал свет. Выход. Безжизненный свет Медренгарда наполнил тоннель, и, несмотря на то, что он обещал только смерть и пустоту, воины были рады ему.
— Сюда! — крикнул капитан, поднимая свой болтер и бросаясь к выходу.
Все оставшиеся в живых быстро подобрали своё оружие и последовали за командиром, стараясь побыстрее убраться из этого проклятого, поражённого безумием места.
Только выйдя из туннеля, Уриэль пришёл в себя и внимательно огляделся вокруг. Оказывается, они перебрались всего лишь на другую сторону крепостной стены. Железный Воин с блистающим энергетическим кнутом назвал это место Халан-Гол, и капитан, оглянувшись на жуткий туннель, задался вопросом, кто же назвал так этот замок, или он сам взял себе такое имя? Могучая злоба пропитывала воздух, и отголоски древних чар прятались в каждом камне.
Многие Космодесантники, полковник Леонид и сержант Эллард все ещё не пришли в себя: их колотило, они мотали головами из стороны в сторону, будто пытаясь вытряхнуть из них то, что туда привнёс мрак. Весь отряд собрался на ступенях длинной, продуваемой всеми ветрами лестницы, сложенной из чёрного камня. Отсюда было прекрасно видно бойню под стенами крепости.
Вздымающиеся башни, фабрики и заводы, тёмные своды крытых аркад со статуями и редуты с вышками. Чёрные кровли зданий имели такую конфигурацию, словно их проектировал окончательно свихнувшийся архитектор. Смотреть на эти изломанные линии было невозможно: чувства восприятия приходили в смятение. Вдоль внутренних дорог крепости стояли виселицы с раскачивающимися на ветру трупами. Бледный свет мёртвого неба освещал все это мрачное великолепие, кое-где были видны оранжевые отблески факелов. Реки жидкого металла величаво несли свои волны по открытым базальтовым каналам, а жар, поднимающийся от них, превращал воздух в неверное мерцающее марево, искажающее и без того безумные очертания предметов.