Чтение онлайн

«Я возьму тебя с собой», – повторяла я непрестанно, и все не могла даже улыбнуться своему счастью – так неожиданно оно обрушилось на меня. Его слова нарисовали мне картину будущего. Того будущего, о котором я боялась думать, боялась представлять. Я считала, что будущего у меня нет. А теперь оно вдруг появилось.

Рука Марка тяжело опустилась мне на голову, прижимая ее к груди.

– Это – твое самое глупое в жизни решение.

– И единственное, которое сделает меня счастливой.

– Если бы я только мог! Если бы только мог подарить тебе счастье, не прося взамен такие жертвы…

– Любая жертва будет бесконечно мала.

Внезапно я вспомнила, как совсем недавно Марк стоял в огне, держа меня на руках. Как языки пламени касались моего тела, так и стремясь поглотить полностью.

Как и в случае с Ренольдом, огонь лизал мою кожу, одежду, волосы, но вреда не причинял.

– Скажи, почему… – начала я, – огонь не обжигал мою кожу?

– Потому, что с тобой был ангел Тьмы, и он желал, чтобы огонь принял тебя.

– Получается, в любой момент я могу… скажем, поиграть с огнем, если ты рядом?

– Да, если я захочу.

– А если нет? Если тебя не будет рядом? Я уже не смогу?

Марк помедлил, задумавшись на несколько секунд. Когда он делал так, я знала, что у него есть ответ на мой вопрос, просто он не знает, стоит ли говорить его мне.

– Вообще-то, это возможно… Но зачем это тебе?

Я пожала плечами.

– Мне интересно. Неужели человек может управлять огнем, точно ангел?

– Нет, конечно. Управлять огнем человек не может. Но если он захочет попасть в Ад, то огонь может пропустить его. Все, что для этого нужно – желание. Огромное желание – единственное, имеющее смысл. Никаких сомнений, никаких нерешенных мыслей. Только тогда огонь разрешит ему пройти.

– Так уже было? – спросила я. – Люди уже делали это?

– Единицы. И это – за всю историю человечества.

– Но зачем?

– Кто-то терял любимых людей, а потом годами искал сведения о существовании «загробной жизни». Желание вернуть потерю становилось наваждением, навязчивой идеей. Кто-то хотел добиться денег, власти или любви и искал способ получить все это. Кто-то просто занимался изучением «потустороннего мира», – как вы это называете, и подходил к разгадке настолько близко, что остановиться уже не мог. Большинство всех этих людей не смогли даже поднести руку к пламени, потому что огонь обжигал кожу. Все они были вынуждены отказаться от этой затеи. Я повторюсь, что за всю историю лишь единицы сумели «договориться» с огнем. Но были и такие, которых сомнения настигали уже в пути. Такие сгорали заживо.

Я почувствовала, как похолодели мои руки.

– Заживо?

– Да, – равнодушно подтвердил Марк. – Они сами виноваты в том, что рискнули ступить в огонь, имея за душой сомнения в истинности своих желаний.

– Судя по твоим словам, шанс попасть в Ад у людей не так уж и велик.

– Я бы сказал, практически ничтожен, – уточнил Марк. – Но, к твоему несчастью, у тебя есть я.

– К моему несчастью? – возмущенно повторила я. – Ты – самое лучшее, что у меня есть.

– Нет, Вика. Встреча с ангелом Тьмы – далеко не лучшее, что могло случиться с тобой.

– С ангелом Тьмы – может быть. Но я встретилась с тобой. А ты… Ты для меня не просто ангел. Ты – моя жизнь.

– Мне необходимо поменять тебе повязку, – уже второй раз повторил Марк, настойчиво пытаясь уложить меня в постель.

Мы уже поднялись в спальню, покинув гостиную. Я больше не смогу спокойно смотреть на камин. Мне кажется, теперь и само пламя будет по-иному относиться ко мне.

Понимая бессмысленность своего сопротивления, я позволила Марку делать с моей раной все, что он посчитает нужным. Боли даже не ощущала – меня занимали другие мысли.

Во-первых, теперь я могу хотя бы примерно представить себе собственное будущее. И когда я представляю его, то мне приходится бороться с настигающей волной бешеной и бурной радости, которая захлестывает меня, угрожая потерей рассудка. Мне даже неинтересно знать, что будет там, в Аду. Мне неинтересно, где я буду жить и чем заниматься. Это просто не имеет значения.

Во-вторых, меня мучили некоторые фразы, сказанные Ренольдом. Я понимала, что должна спросить об этом Марка, но эти вопросы все время как-то отходили на второй план. «Кажется, Люцифер допустил ошибку: он прогадал, делая ставку на тебя»; «Если бы твоя роль досталась мне, я бы уже давно справился с поставленной задачей»; «Отец не совсем верно распределил силы, и сегодняшний эксперимент только подтвердил это. Если ты согласишься кое-что поменять, мы можем порадовать его своими успехами». Я не могла четко вспомнить весь разговор, но эти слова словно въелись мне в память. Как и тот акцент скрытого смысла, с которым они были сказаны.

Этот вопрос оставался незаданным, неузнанным и упорно не давал мне покоя. Я решила спросить об этом Марка, надеясь, что он не разозлится.

Когда его горячие руки прилепили к моему животу последний кусок пластыря, я немного приподнялась на кровати и прислонилась спиной к мягкой подушке.

Медлить было ни к чему, поэтому я рискнула:

– Помнишь, ты говорил мне, что у тебя в этом городе есть какое-то дело?

Марк злобно усмехнулся.

– Я и не надеялся избежать этого вопроса. Только думал, когда ты, наконец, задашь его.

Стараясь не опускать глаз, я упорно смотрела на Марка.

– У тебя здесь дело, – твердо повторила я. – Порученное тебе… дьяволом.

– На самом деле, я не в восторге от того, что вынужден обсуждать это с тобой. – Голос любимого заледенел.

– Да, Ренольд прав: Люцифер действительно поручил мне задание.

Я затаила дыхание, внимая каждому слову, сказанному холодным и бесчувственным тоном. Марк не намерен был рассказывать мне всего, и поэтому я старалась уловить между его фраз то, что он скрывает от меня.

– Задание оказалось несколько… сложным. Многие ангелы с удовольствием взялись бы за это дело, но оно досталось мне. Проходило время, а я так и не мог осуществить свой план. После чего взял отпуск, оставив это дело нерешенным. Оно осталось на потом.

– Сейчас Ренольд хочет сам выполнить его?

– Да. Тем более теперь, когда он убедился, что я не могу загипнотизировать человека. Его чувства вполне понятны: он считает, что гораздо лучше подходит для этого.

Марк объяснил все предельно просто, но меня буравили противоречивые чувства, причину которым я не могла найти. Я даже не в состоянии была понять: верю ли я Марку. Задаваясь этим вопросом, я кидалась в обе крайности: то была уверена, что он говорит правду, то мне вдруг казалось, что это ложь.