Чтение онлайн

— Не змея, а черта разъединения, страшный, неукротимый ужас Севера — вот кто я! Что касается этой клячи, я с радостью возвращаю ее хозяину, потому что неприлично Ворону Красной реки появляться на такой костлявой кляче, уж лучше всю жизнь провести на грязном плашкоуте 22 , чем час-другой посидеть на ее старых костях.

И Том Слокомб с видом презрения передал лошадь хозяину.

— Ну, как поправляетесь, старый товарищ? — спросил Ворон, подходя к Нику. — А я думал, что вы уже умерли, даю честное слово! А что ваша дикая кошка? Ей, кажется, гораздо лучше с тех пор, как мы расстались с вами, не правда ли? Она не совсем меня любит, как и все, так, что ли? Но не в этом беда. Черта разъединения никогда не пользовалась популярностью между людьми. Скажу вам, Ник, истину, что эта собака послужит вам в утешение. Странная вещь! Но вы любите ее искренне, и за это я уважаю вас. У каждого свои фантазии. Кар-кар-кар!

В ответ на оглушительное карканье Напасть испустила такой выразительный вой, что у Ника от радости пробежали мурашки по спине: его друг выздоравливал, это слышалось ясно по силе его голоса.

— Счастье этих двух юных созданий, — сказала госпожа Стаут, глядя на Кенета и Сильвину печально и торжественно, — напоминает счастливые дни моего безумия, когда этот бесчувственный варвар, — она указала на мужа, — обворожил меня льстивыми словами и лишил весенней чистоты и девственной нежности, которые были бы сохранены мной до настоящей поры, имей я тогда нынешний опыт и знай, как теперь знаю, что означают брачные обязательства!

Произнеся эту речь, Персилья Джейн сложила руки с плачевным видом и подняла глаза к небу со вздохом сокрушения.

Волк, внезапно исчезнувший в то время, как Том Слокомб увещевал Джона Бранда, вдруг выехал из леса. Окровавленный скальп висел за его поясом. На лице его сияла гордость, и, указывая на кровавый трофей, он воскликнул с гордостью:

— Волк лизнул крови врага! Лисий Хвост никогда уже не увидит Восход Солнца. Он хотел меня утопить, пока я молод. Нож, его подарок, был спрятан на моей груди; когда меня бросили в воду, я успел разорвать узлы, а попав в воду, я обрезал веревку, привязывавшую камень. После этого я спокойно выплыл на берег, не спуская глаз с Лисьего Хвоста, напал на него врасплох и отомстил ему. Восход Солнца, он отправился на охотничьи поля, приготовленные для бледнолицых, и вот рука, которая отправила его туда.

— Он умер? — спросила Сильвина, вздрагивая.

— Великий Дух призвал его. Нынешнюю ночь волки попируют над ним. Хищные птицы носятся уже над его трупом. Видите облака дыма за теми далекими холмами? Там собрались мои братья. Я возвращаюсь к ним. Юная дева с лучезарными глазами, напоминающими лучи восходящего солнца, теперь мы расстанемся навеки. Я любил тебя, но Великому Духу неугодна эта любовь. Волк любил тебя, но сохранял это в тайне. Он целовал тень и поклонялся следам твоих ног. Восход Солнца! Прощай, прощай навек! Мы увидимся с тобой только в стране духов!

Волк махнул рукой и, повернув лошадь, пустил ее бешеным галопом.

Несколько минут царствовало тяжелое молчание.

— Итак, вот какой конец ожидал Марка Морау и его сообщника Криса Кэрьера! — сказал Ник. — Теперь остался только Джон Бранд. Лучше бы его отправить к ним, но прежде следовало бы порасспросить его хорошенько.

— Дело уже сделано, — отвечал Том, — ощупывая его ребра, я заставил его раскашляться. Ну уж и порассказал он мне о своих подвигах! Ведь это он утащил ту девушку, которую мы подобрали в лесу у озера. Помните?

— Как не помнить! Славная красотка, ей-ей, право слово, и я покорный ваш слуга!

— Я собрал о ней сведения в форте, и оказалось, что она Дочь моего старого товарища по Гудзоновой Компании. Я беру на себя заботу о ней, — сказал Гэмет.

Размалеванная лошадь была предоставлена Нику, которого и усадили в седло, а Напасть жалобными глазами смотрела на хозяина.

— Подайте мне собаку, — попросил охотник.

— Не знаю, как вы справитесь с ней. Понимаете ли?
– спросил Саул.

— Нет, этого я не понимаю. И понимать не хочу!

Голиаф взял на руки собаку и положил ее на шею лошади перед Ником, который обнял ее, как нежнейшая мать своего ребенка.

— Теперь готово! — воскликнул он. — Марш! Вперед! Кенет усадил Сильвину на лошадь, которую сам повел под уздцы. Госпожа Стаут, Гэмет и Саул последовали за ними; Голиаф же благоразумно оставался в арьергарде.

Кажется, первый раз в жизни Ник почувствовал поэтическое вдохновение и внезапно запел неизвестную песню: «Грядет, грядет герой победы!»

Кенет и все спутники расхохотались, Ворон захлопал крыльями и закаркал, Напасть громко залаяла.

— У каждого человека бывают свои затруднительные обстоятельства, — сказал Ник, прерывая пение, — но великая тайна жизни состоит в том, чтобы не поддаваться им. Всегда следует быть выше обстоятельств. Ну, смотрите, не для всех ли нас уладились обстоятельства? Вот у нас и свадьба впереди. Видели мы много свадеб, в семье Уинфлзов их не перечтешь. Но не всегда свадьба бывает завершением дьявольски запутанных затруднений. Вот уж нет! Свадьбы иногда ведут… Словом, я знаю, что хочу сказать, — завершил Ник, лукаво указывая взглядом на Персилью Джейн.

Потом, обращаясь к Кенету, он сказал с глубоким чувством:

— А вы, юноша, берегите хорошенько наш Розанчик. Не заставьте ее раскаяться в том, что она предпочла вас. Смотрите, чтобы я никогда не увидел ее в затруднительных обстоятельствах! А иначе мы поссоримся.

И, обратив нежный взгляд на Сильвину, слушавшую его советы с веселой улыбкой, Ник Уинфлз со свойственным ему добродушием воскликнул в виде заключения:

— Ей-ей! Право слово так, и я покорный ваш слуга!