Чтение онлайн

Тимофей Игнатьевич вдруг замолчал и задумался. Напарники не стали давить на пожилого человека и ждали пока он сам созреет и расскажет.

— Пропал Олежка, — поднял голову хозяин кладбища и посмотрел на своих новых знакомых. — Уже три недели не объявлялся. Такого раньше не было. Раз в семь дней обязательно показывался. Я уже запасы все подъел, благо вода рядом. Если помер, то это ладно. Все мы там будем. Молодым сейчас тяжело выжить, куда уж нам, старикам. Один малой мне так и сказал год назад, мол, зачем на вас переводить остатки еды? Дескать, консервации в мире осталось мало и с каждым днем все меньше и меньше. Кормить стариков — это путь к самоуничтожению человечества. А вот они, то бишь молодежь, могут и должны размножаться и производить на свет новых людей.

— Тут есть вода? — перебил Борис.

— Ну да, если идти дальше в лес. Там ручей течет. Вода отличная на вкус, правда, меня с нее проносит, но приходится пить, когда выбора нет.

Дед встал, немного прошелся вокруг костра, чтобы размять ногу, и сел обратно возле собеседников.

— Может, ему помощь нужна? — продолжил вдруг дедушка. — Лежит где-нибудь, пошевелиться не может, а я тут на кладбище загораю. Олег Иванович в Гыркино собирался, вы случайно не туда идете?

— Туда, — холодно ответил Борис.

— Может, поспрашиваете там местных? Наверняка его кто-то видел и слышал, куда он пошел, жив, а то может все же беда случилась.

— Послушай, Тимофей, как тебя там, Игнатьевич, — всё тем же холодным тоном ответил Борис. — Я тебя обманывать не стану и лишних надежд давать тоже не буду. В Гыркино у нас важное дело, неизвестно, чем оно закончится и как повернется ситуация. Отрисовывать там с лишними расспросами нам нельзя. Да и три недели прошло, это очень много. Где он может лежать? Раненый? С инфарктом? С болезнью какой? Три недели? Шансов ноль. Скорей всего, он помер или обратился, но если что случайно услышим, то обещаю не пройти мимо.

— Я понимаю, — со щеки старика скатилась слеза и потерялась в густой седой бороде. — Спасибо за честность.

За разговорами друзья не заметили, как стало светать. Напарники собрали свои вещи и двинулись в сторону выхода из кладбища на дорогу. Внезапно Борис остановился, почесал затылок, достал из своего рюкзака две пачки вермишели быстрого приготовления и кинул деду.

— Растягивай как можно дольше.

***

— Что будем делать с детьми? — скрестив руки на груди, произнесла Мария. — Они тоже нажрались мертвечины.

— Макс же не от этого умер, — сам того не осознавая, Сашка принялся защищать ребят. — Паренек скончался, скорей всего, из-за удара, сотрясение мозга, может, или еще чего. Видели, какая у него шишка вскочила? С кулак не меньше. Думаю, заразились они от съеденной зомбятины, но, видимо, это не критично для жизни. Или пока не критично.

— То есть, мы не знаем точно, могут ли они в любой момент обернуться, — жестко и четко проговорила Маша.

Девушка подошла к запертой двери кассовой комнаты и, убрав подпорку, приоткрыла. Дети забились в угол и тряслись от страха.

— Выходите и ничего не бойтесь, — скомандовала смотрительница убежища.Детишки вышли и с поникшими головами встали в ряд перед столом.

— Ну что, дьяволята, с вами будем делать? — развела руками девушка. — Вы убивали людей и ели их.

Ребята дружно заплакали, и жуткий, режущий слух, рев раздался по всему залу ожидания. Через пару минут плач стих, и один из мальчиков тихонько сказал:

— Мы больше так не будем, честное слово. Это Макс нас заставлял. Мы все страшно его боялись. И мертвяков есть — тоже его идея.

— Всех тётенек убивал Максимка, у нас смелости не хватало, — поддержала друга маленькая девочка. — Он говорил, что мы умрем, если не будем есть.

Маша взялась руками за голову и позвала друзей в свою каморку. Ю уселась на лежанку, а близнецы, прикрыв плотно дверь, встали у входа.

— Они же просто дети, — прошептала смотрительница.

— Именно поэтому мы должны их отпустить, — также тихо ответил Сашка и повернул голову к брату. — А ты что молчишь? Может, скажешь свое мнение?

— Делайте, что хотите, мне до них дела нет, — хладнокровно ответил Пашка. — Всем помочь мы не сможем, да и смысла в этом нет. Вышвырнуть мелких на улицу, а там естественный отбор сделает свое дело. Повезет — выживут, не повезет — значит, судьба такая.

— В смысле «должны отпустить»? Я и не думала их убивать... Просто... Хотела...

— Что? Оставить здесь? — вскочила с лежанки Ю. — Они же могут обратиться в любой момент.

— Как и каждый из нас, — перебила подружку Маша. — Мы не ученые и не знаем, как именно передается вирус, через кровь при укусе или ране, или еще как. Почему ты не допускаешь вариант, что мы тоже все давно заражены. Скажем, в легкой форме.

— Вы еще их в лагере поселите, — засмеялся Сашка и, увидев реакцию девушек, немедленно ответил: — Вы что, нам с братом зла желаете? Мало того что едим из детских тарелок, так теперь еще и няньками нас хотите сделать? Нет уж... Неа...

В зале ожидания раздался шум, громкий крик и детский визг. Близнецы от неожиданности резко толкнули дверь, но та не поддалась. Затем вспомнили про железную задвижку и, немного с ней повозившись, снова навалились, чуть не сбив преграду с петель. Девушки выбежали следом.

По середине зала стоял большой Василий и держал за голову обратившуюся в зомби укушенную женщину. Мужчина свернул ей шею и теперь не знал, что с ней делать. Зомби-женщина еще брыкалась, шевелила руками и ногами, при этом часто моргая глазами.

Маша велела вынести обратившуюся из убежища и прямо на перроне выстрелила бедняжке в лоб. Затем быстрым шагом зашла обратно, схватила со стола целлофановый пакет с сухими макаронами и сунула самому старшему мальчику в руки. После вывела детей наружу, громко и четко сказала мальцу, прежде чем захлопнуть перед ними дверь: