Чтение онлайн

Из-под этих бород уныло проглядывали чахлые блеклые иголки.

Напрасно Чернушка забиралась к нам после маршрутов в карманы, надеясь отыскать там, как всегда, что-нибудь вкусное. Ведь белочка давно уже привыкла к тому, что мы приносили из тайги "гостинцы". Однако на сей раз мы ничего не могли раздобыть в больном лесу - ни грибов, ни кедровых орехов, ни лиственничных шишек. Озабоченный Сашка хмуро сунул в рот Чернушке сухую макаронину.

Белочка решила, что это "бутылочка" со сливками. Она возбужденно засопела в трубку, но ничего сладкого, приятного на язычок не попало. Ах, значит обманули! Чернушка раздраженно стиснула зубками пустую "пипетку". От хрупкой, твердой трубки отлетел конец. Голодная белочка попробовала кусочек, второй - очень понравилось! Аппетитно, жадно захрустела макарониной. Мы радовались - проблема с ее питанием была решена. Решена-то решена, да не совсем. Чернушка долго не могла приспособиться к длинным неудобным трубкам. Когда ей дали новую макаронину, она крутила, вертела ею и так и сяк: то вверх задирала, как пипетку, то сжимала культяпками, как ягоды. Но круглая неуклюжая макаронина упиралась в грудь, выскальзывала из ручонок. И все же малышка наловчилась: обхватывала макаронину сразу за оба конца и, держа горизонтально, быстро крутила середину между резцами. Перепилив длинную "палку" на короткие "чурбанчики", она расправлялась теперь с ними не хуже, чем с орехами.

Окзирия

Мы ничего не могли раздобыть в мертвой тайге - ни ягод, ни грибов, ни дичи. Постная перловая каша комом застревала в горле. Товарищи мои размечтались:

– Эх, картошки б вареной сейчас...

– Щец бы из свежей капусты...

– Салата из красных помидорчиков...

– Компота из натуральных яблок...

Я решил их порадовать, приготовить домашние кушанья, по которым они соскучились. Еще перед отъездом в бахтинскую тайгу я проштудировал ботанический справочник диких съедобных растений.

Начал со щей. В справочнике в качестве заменителей капусты рекомендовались щавель, крапива, лебеда. Таковых растений вблизи лагеря не нашлось. Преобладали мох и ягель.

Для салатов предлагали использовать молодые зеленые листья клевера, одуванчика, сурепки и особенно побеги пастушьей сумки, в которых, оказывается, содержится много аскорбиновой кислоты. Моим товарищам витамин этот был бы весьма полезен, потому что при виде перловой каши у них портилось настроение. К сожалению, поиски салатных растений тоже не увенчались успехом.

Не нашел я и заменителей картофеля. Правда, можно было бы приготовить питательное пюре из корней таежного пиона, но я побоялся, что не определю, когда оно упарится как следует. Сырые же корни пиона, предупреждал справочник, очень ядовиты.

Таким образом, на поприще приготовления салата, картошки и щей я потерпел полное фиаско. Оставались компоты, кисели, напитки. Тут для меня расстилалось необозримо широкое поле деятельности! Вокруг лагеря росло много брусники, голубики, жимолости, по мху цепочками стелились кустики шикши с круглыми вороными ягодами. Я слышал, что из плодов жимолости готовят ароматное целебное варенье. Но в справочнике указывалось, что если перепутаешь сорта жимолости, можно отравиться. О шикше говорилось, что сок ее приятен, однако при употреблении в больших количествах вызывает головокружение. Испытывать вторично такое неприятное состояние никому бы из нас не захотелось, потому что Курдюков с Николаем Панкратовичем и так достаточно покружились по тайге в поисках лагеря. А у нас у всех желтые колеса вертелись перед глазами от вчерашнего крика. Нет, меня не устраивали съедобные растения с оговоркой "но"!

И тут я чуть не заплясал от радости, узнав, что буйные заросли, среди которых стояла наша палатка, не что иное, как окзирия. Да, да, та самая, про которую в справочнике ясно сказано, что ее легко определить по широким листьям с сухим перепончатым раструбом, что она очень вкусна, а главное, абсолютно безвредна. Вот чем я удивлю свою братию! Состряпаю такой компот - в жизни не забудут!

Нарубив кинжалом вязанку широких сочных листьев, я начал священнодействовать у костра.

– Что вы делаете?
– любопытствовали мои товарищи.

– Компот варю.

– Впервые слышу, чтоб из травы компот варили, - удивился Павел, откусывая для пробы сочный молодой черешок окзирии.
– А ведь, кажись, ничего штука - приятная, кисленькая и освежает наподобие лимона. Интересно, как ваше поварство пройдет?

Все засмеялись, вспоминая, чем каждый из них прославился в первый день своего дежурства. Павел умудрился все пересолить, даже клюквенный кисель посолил. Сашка напек таких лепешек, что они, как замазка, прилипали к зубам. Курдюков окрестил их "марципанами", и с той поры даже хорошие лепешки все стали называть марципанами. Николай Панкратович угостил нас "доподлинной ухой". Мы с Курдюковым еще ничем не прославились, потому что были освобождены от дневальства - хватало и своей работы.

Весь вечер я провозился с окзирией. Надо было снять с черешков плотную лиловую кожу, нарезать их на куски, промыть и хорошенько прокипятить. Одним словом, хлопот немало, особенно когда за спиной семья из пяти мужчин со слоновыми аппетитами.

Наконец два ведра компота были готовы. Маловеры пробовали и облизывались. Все умоляли разделить компот сейчас же. Но я был неумолим. Я решил сначала остудить его в ключевой воде, ибо подавать компот в горячем виде, рассуждал я, все равно что угощать холодным чаем. А мне хотелось покорить всех своим блюдом.

Итак, несмотря на нетерпение моих голодающих коллег, я твердо заявил, что пить компот будем завтра - перед походом на речку Майгушаша.

Все с ворчанием легли спать, обозвав меня жмотом.

А ночью мы услышали стоны: "Ох, умираю... умираю... Помогите..." Перед палаткой корчился человек, лицо его было искажено страшной гримасой. Мы с трудом узнали в этом мученике Николая Панкратовича.

– Ох, умираю... умираю...
– тянул он жалобным голосом.

Увидев меня, он запрокинул голову, скривил губы.

– Простите...
– еле слышно прошептал он.
– Горячего компота без вашего позволения выпил... Спасите...

Но мы не знали, чем помочь. Мы понимали, что он отравился, что немедленно нужно что-то предпринять. Но что? Никаких лекарств у нас не было. Я насильно лил ему в рот холодное консервированное молоко, он стискивал зубы и, захлебываясь, бессвязно что-то бормотал.

Что же делать? До ближайшего населенного пункта дней двадцать ходу. Вызвать "скорую помощь" - самолет или вертолет, - но чем? Рация наша была слишком тяжела, и мы оставили ее на берегу Бахты. Туда тоже было не меньше семи дней ходу.

А пульс у Николая Панкратовича становился все слабее.

– Делайте искусственное дыхание, - распорядился Павел.
– А ты, Саша, раздувай скорей костер, поставь воды. Вы, - обратился он к Курдюкову, настругайте в котелок мыла.

Распаковав резиновую лодку, он принялся отвинчивать от насоса шланг. Пробив в консервной банке дыры, он вставил туда шланг, налил в банку мыльной воды.

– Желудок надо от яда освободить, - пояснил он.

– Что вы со мной делаете, бесстыдники!
– дико зарычал "умирающий".