Черняховский

Сколько бы ни менялось поколений на Земле, люди не могут и не должны забыть, что такое фашизм, какие муки и страдания принес он народам Европы, в том числе и народу Германии, какие неисчислимые жертвы понесли советские люди в борьбе с фашизмом. Потомки всегда будут гордиться подвигом наших воинов, разгромивших фашистскую Германию. Это подвиг, равного которому не знает история.

Книга Акрама Шарипова посвящена одному из замечательных полководцев Великой Отечественной войны, самому молодому из командующих фронтами, генералу армии Ивану Даниловичу Черняховскому, воспитаннику партии и комсомола.

Имя этого доблестного воина широко известно в нашей стране и далеко за ее пределами. В Великой Отечественной войне рождалась его слава, расцветал талант полководца. Войска Черняховского участвовали в освобождении Воронежа, Курска, Конотопа, Бахмача, Нежина, Житомира, Витебска, Орши, Вильнюса, Каунаса, отличились в боях за Киев, Минск, в числе первых вышли на границу с фашистской Германией, а затем успешно громили гитлеровцев в Восточной Пруссии — цитадели германского фашизма.

В основу книги положены документы о боевых действиях 28-й танковой дивизии, 60-й армии и 3-го Белорусского фронта, которыми командовал Черняховский, воспоминания его соратников. Автору удалось воссоздать картины боев и сражений, из которых войска, руководимые генералом Черняховским, выходили победителями. Как и все наши известные военачальники, Черняховский заботился о советском воине, преклонялся перед его мужеством и стойкостью, солдаты и офицеры любили своего командующего за человечность и внимание. Описывая боевые действия и показывая роль Черняховского как военачальника, автор рассказывает нам о главном фронтовом труженике — солдате, путь к сердцу которого сумел найти Иван Данилович.

Комсомольцем Черняховский добровольно вступил в ряды Красной Армии, навсегда полюбил военную профессию и стал выдающимся полководцем. Его ратный труд на благо Отечества Родина оценила многими высокими наградами. Он самоотверженно и честно служил народу и погиб как солдат.

Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза

Небольшое село Вербово, что у станции Вапнярка, утопает в садах. Белые хаты раскинулись на склонах пологих холмов, в центре села — пруд. В одну сторону от Вербова тянется дорога в местечко Ямполь, что на берегу широкого и быстрого Днестра. В противоположной стороне, в тридцати километрах, — городок Тульчин, тот самый, где когда-то стоял Суворов со своими чудо-богатырями, где Пестель создал Южное общество декабристов.

Черняховские переехали в Вербово весной 1914 года из села Оксанина Уманьского уезда Киевской губернии. Ивану тогда было семь лет. Пан Новинский, у которого работал конюхом отец Ивана, купил новое имение, и Даниле Николаевичу с семьей пришлось ехать за ним. Жизнь Черняховских в Вербове ничем не отличалась от прежней. Как и раньше, не было ни земли, ни собственного дома. Семья испытывала постоянную нужду.

В августе началась первая мировая война. На десятый день войны Данила Черняховский был мобилизован и направлен на фронт. Жена его, Мария Людвиговна, осталась одна с пятью детьми. Старшей дочери было тринадцать, младшему сыну — пять лет.

Данила Николаевич воевал в составе 8-й армии генерала Брусилова, был контужен и в конце 1915 года «по чистой» вернулся домой, застав детей и жену в нищете.

После Октябрьской революции, в годы гражданской войны в этих краях свирепствовали германские оккупанты и белогвардейские банды.

…Первый мартовский день 1919 года выдался пасмурным, колючий ветер с мокрым снегом ударял в окна. На окраине села раздались выстрелы, затем послышался бешеный топот копыт. По улицам Вербова промчались всадники в шапках с длинными шлыками.

Бандиты вломились в хату Данилы Черняховского: им стало известно, что он верховодил крестьянами при дележе помещичьих лошадей.

— А ну иди по дворам! — крикнул хозяину старший из петлюровцев. — Собери всех коней, что с панской конюшни увели. Да швыдче!

— Не пойду! — наотрез отказался Данила Николаевич.

— Не пойдешь? Взять его! — скомандовал старший.

Черняховского вытолкнули из хаты.

За Данилой Николаевичем выбежала жена с грудным ребенком на руках.

— Изверги! — кричала она в отчаянии.

Оттолкнув одного из конвойных, Мария подбежала к мужу и пошла рядом. Ей трудно было поспевать за ним. Дорога круто вела в гору: Данила Николаевич хотел взять дочь на руки, но тут же получил удар прикладом в спину.

Затянутое мартовской пасмурью небо низко висело над селом. Холодный, пронизывающий ветер метался по селу, скрипел калитками, гнул молодые деревца, уныло выл, силясь выдуть снег из оврагов.

Конвой остановился на краю обрыва. Петлюровцы сорвали с Данилы кожух.

— Прощайтесь! — махнул рукой главарь.

Щелкнули затворы винтовок. Мария, словно онемев, прижалась к мужу и с ужасом смотрела на бандитов. Данила Николаевич хотел сказать жене что-нибудь ласковое. Но чем ее утешить? Как она будет жить без него, как прокормит шестерых ребятишек? А что, если и ее сейчас убьют? Горло перехватило от волнения, но он прошептал:

— Мария! Оставь меня ради детей…

— Никуда от тебя не пойду, пусть и меня убивают!

— Дети останутся сиротами. Подумай о них!

Весть о том, что петлюровцы хотят расстрелять Черняховских, мгновенно разнеслась по селу. Черняховских в Вербове любили за честность и справедливость. Крестьяне, вооружаясь чем попало, бежали к месту расправы.

Начальник конвоя, попав в окружение людей с топорами и вилами в руках, принялся успокаивать:

— Что вы, да мы их не тронем, пусть только скажут, где лошади пана Новинского?

Но разъяренная толпа все плотнее смыкалась вокруг петлюровцев.

Петлюровцам пришлось освободить арестованных. Ваня обнимал родителей и плакал. Отец был бледен, его била дрожь. Мать сдавленно рыдала. Они оба как-то сразу постарели.

В те годы в Вербове и его окрестностях косил людей тиф. Не убереглись от него и родители Вани. Мать перемогалась на ногах, а отец слег. Постель Данилы Николаевича отделили перегородкой, за которую детей не пускали.

Рано утром стон отца разбудил Ваню. Он подошел к перегородке и увидел искаженное судорогой лицо, воспаленные глаза. Хотел подойти, но отец сделал предостерегающий жест: говорить он уже не мог. У Вани сердце разрывалось от жалости, слезы застилали глаза. Он все-таки бросился к постели, но его удержала сестра Елена. Притихнув, мальчик с болью смотрел на родное исхудавшее лицо отца.