Чтение онлайн

— Я знал Вирджинию в школе, — сказал Расмуссен. — Красавица. И у нее были большие способности. Она поступила в колледж шестнадцати лет. Она окончила школу на целый семестр раньше других в классе.

— Вы, кажется, о ней помните многое.

— Я когда-то ухлестывал за ней. Однажды набрался храбрости и попросил ее пойти со мной на танцы. Это было, когда я стал капитаном футбольной команды. Но она тогда дружила с Питером Джемисоном.

Тень ревности легла ему на глаза. Он поднял свою стриженую голову, будто хотел стряхнуть воспоминания.

— Забавно, что она все перевернула и вышла замуж за Мартеля. Вы думаете, что он приехал в город специально, чтобы жениться на ней?

— Во всяком случае, это произошло. Я не знаю, каковы у него были первоначальные планы.

— Откуда у него сотня тысяч долларов?

— Он вложил их в форме вклада с оплатой в панамский банк «Новая Гранада». Это соответствует его утверждению, что его семейство имеет имущество в различных странах.

Расмуссен наклонился через стол, отодвинул в сторону пустую чашку локтем.

— Это соответствует особенно хорошо тому факту, что он мошенник. Масса преступных денег стекается в Панаму в связи с их банковскими законами.

— Я знаю, потому-то я и упомянул об этом. Есть и еще одно обстоятельство. Женщина, которую застрелили прошлой ночью, мать Вирджинии Фэблон, получала средства из того же банка.

— А какой доход?

— Я не знаю. Вы можете узнать детали из ее местного банка, «Национального».

— Я подтолкну это.

Он вынул новенькую записную книжечку. Пока он делал скорописью свои записи, приехал Эрик Мальковский. Он привез снимки. Я представил их друг другу. Эрик вытащил увеличенные снимки из конверта и разложил их на столе. Они были размером шесть на восемь дюймов, свежие и четкие, будто были сделаны накануне. Я мог разглядеть каждую морщину на лице Кетчела. Хоть он улыбался, можно было заметить следы болезни, скрытые этой улыбкой. Морщины вокруг рта также свидетельствовали о недомогании. У него был вид человека, который сам проложил путь себе наверх или к тому, что он считал вершиной, но не получал от этого никакого удовлетворения.

На увеличенной фотографии лицо Китти несколько изменило выражение. В нем можно было заметить легкую уверенность в себе, в том, что она из тех женщин, что способны делать кое-что получше, чем просто носить одежду. Но в той Китти, которую я видел прошлым вечером здесь, в отеле «Брейкуотер», эта уверенность, похоже, умерла и не оставила следа.

— Вы сделали хорошую работу, Эрик. Эти снимки нам здорово помогут.

— Спасибо. — Но ему чего-то еще хотелось от меня. Он перегнулся через стол и ткнул в снимок указательным пальцем. Посмотрите внимательно на человека на заднем плане, того, что держит поднос.

Почти мгновенно я понял, что он имел в виду. За широкой улыбкой и пышными усами парня, обслуживавшего автобусы, я узнал помолодевший вариант Мартеля.

— Он был простым официантом в клубе, — сказал Мальковский, — даже не официант, а состоял при автобусах. И я допускал, чтобы он измывался надо мной!

Расмуссен вежливо произнес:

— Можно мне посмотреть этот снимок?

Я передал ему его, и он стал его рассматривать. С кофейником в руках к столику подошла официантка. Она предложила мне меню, заляпанное следами рук. Сама же она хранила на себе следы своих недавних деяний — и на любвеобильных губах, и в разочарованном взгляде, невымытых волосах и ленивой походке.

— Вы хотите сделать заказ? — спросила она Эрика.

— Я уже завтракал. Выпью кофе.

Я тоже заказал кофе. Официантка увидела снимок передо мной, когда наливала кофе.

— Я знаю эту девицу, — сказал она. — Она была здесь прошлой ночью.

Она изменила цвет волос, правда?

— А в какое время вчера?

— Должно быть, до семи. В семь я ухожу. Она заказала куриные сандвичи, все с белым мясом.

Она наклонилась и бесцеремонно спросила:

— Она кинозвезда или какая-то знаменитость?

— Почему вы думаете, что она кинозвезда?

— Не знаю. Она была так одета и так выглядела. Она очень симпатичная женщина. — Почему-то она была возбуждена и приглушила свой голос: Простите, я не хотела быть надоедливой.

— С этим все в порядке.

Она отошла и потом казалась несколько разочарованной. Расмуссен сказал, когда официантка не могла слышать:

— Забавно, конечно, но я также ее знаю.

— Вполне возможно, она говорит, что выросла здесь, в городе, где-то в районе железнодорожных путей.

— Ворд Расмуссен почесал свою стриженую голову:

— Я совершенно уверен, что видел ее. Как ее имя?

— Китти Гендрикс. Она жена, вернее, была женой Гарри Гендрикса, но они не живут вместе. Семь лет назад она жила с человеком, которого можно видеть здесь на снимке, — его имя Кетчел и, он, вероятно, жив до сих пор. Она накормила меня вымышленной басней о том, что была личным секретарем крупного бизнесмена, у которого Мартель похитил какие-то деньги. Но я не очень этому верю.

Вард сделал несколько пометок.

— Куда мы отправимся отсюда?

— Вы уже втянулись в это дело? Правда?

Он улыбался:

— Это лучше, чем наказывать людей за переход в неположенном месте.

Моя мечта — стать детективом. Кстати, можно я оставлю у себя экземпляр этого снимка?

— Прошу вас. Запомните, сейчас она на семь лет старше и рыжая. Поручаю вам выяснить все о ее родственниках и ее местонахождении. Она наверняка знает гораздо больше того, что рассказала мне. Она может вывести нас на Кетчела.

Он сложил снимок и сунул в записную книжку.

— Я займусь этим немедленно.

Перед уходом Вард записал адрес и телефон на листке в записной книжке. Он сказал, что живет с отцом, но скоро собирается жениться и переехать в другое место. Он дал мне вырванную страничку и вышел из кафе, заспешив куда-то еще. Парень мне очень понравился. Больше двадцати лет назад, когда я был новобранцем в отряде на Лонг-Бич, я испытывал то же, что он сейчас. Он впервые впрягся в это дело, и я надеюсь, что служебная сбруя не слишком глубоко врежется в его добропорядочность.