Черные крылья
Шрифт:
– Твоей ветхой лодке нелегко вместить так много рыбы, дядя, – слышу похвалу в свой адрес от стоящих рядом.
Кадзи нгававан до панланлаган дзира катван ам, дзиянгай до каро да нира катван!
– Вообще-то много ли, мало ли рыбы, неважно. Соблюдать заветы Черных Крыльев, чтобы сохранить такой хороший обычай, – вот что важно!
Малас ка мо маран.
– Лучше и не скажешь, дядь.
Сино Паро Мо Маран, Яни марава то. – В водах между большим и маленьким островами чья-то лодка утонула.
Акмеи си Сьяпен Лавонас, кван да.
– Кажется, Сьяпен Лавонас, – говорят они.
Акмеи Сира до Намен амизенган сья.
– Судя по звуку, вроде они.
Ка ипипира ни манзойо?
– Ты сколько раз сеть бросал?
Ко иписа а.
– Всего один раз.
Дака рваро нира катван нам.
– Больно много летучей рыбы.
Ядзи манзикна но ямамингит.
– Я так обрадовался, только очень устал, когда сеть вытаскивал.
Малас ка, ам ямазикзик напа о ямангаласьяс кано манайин, манга-нако.
– Так и есть, ведь чешую счищать, рыбу разделывать потруднее будет, дети.
На песчаном берегу, у полосы, которой обычно достигают волны прилива, люди к этому времени переходят на такой тихий шепот, будто насекомые поют. Все немного перепачканы чешуей, и при слабом свете звезд видно, что мертвые глаза рыб потеряли прежнюю торжественность, сопровождавшую их недавние полеты над морем. Очищенную рыбу складывают с другой стороны, и люди постепенно перемещаются из-за растущих груд чешуи. Постепенно небывалое воодушевление сходит на нет, и с губ срываются роптания:
Ятеи манзикна о ямангаласьяс!
– Устал! Ох, устал счищать эту чешую!
Да, и вправду утомительно, но разве под силу кому-то сдержать или остановить летучую рыбу, когда она бросается в сеть?!
С другой стороны, в ожидании прихода рыбьей стаи они все как один молились: «Давай же, летучая рыбка, давай! Приди скорее!» Поди пойми этих людей.
Конец ознакомительного фрагмента.