Чтение онлайн

В мифах она упоминалась, хоть и мельком. Злобная тварь, как и все порождения Ведьмы Самахи, собирала души для своей хозяйки. Описывалась эта разновидность тварей весьма неопределённо – как нечто летающее и внушающее ужас, так как встречу с ними никто не мог пережить. Поэтому всех летунов и летуний как только художники не изображали. Парни тоже постарались.

Экран перед диском вспыхнул, и я увидела себя. Но в каком виде! Щёки ввалились, глаза превратились в чёрные провалы, волосы обесцветились и разметались паучьими космами. Тело едва прикрывала полупрозрачная серебристая тряпица, которая, как и космы, развевалась от порыва воображаемого ветра. Вместо рук у меня теперь были два кожистых крыла, сквозь которые просвечивали вены. На меня смотрел монстр, и все же не оставалось никакого сомнения в том, что это я.

Вспомнилась вдруг одна из песен «Оникса». К сожалению, группа уже два года как прекратила свои выступления, когда Кристи Лемур погибла в автокатастрофе. В общем-то она никогда мне особо не нравилась как исполнительница. Безусловным лидером там был Рой Коготь, но он отказался петь без Кристи и исчез. Никто не знает куда, но я, как и все его поклонники, очень жалела и жалею до сих пор. Его голос выворачивал душу. Одной из последних сольных песен Кристи была «Летунья Самахи», которую для неё написал Рой. Красивую поэму-сказку Кристи решила исполнять почти без звукового сопровождения, чтобы песня воспринималась как баллада, рассказанная менестрелем. Красивая вещь, но как по мне, Кристи её испортила. Можно было спеть намного лучше. Я даже представляла, и не раз, как пою её, когда настроение соответствовало. И вот сейчас я решилась выбрать именно её, раз меня превратили в такое чудище.

– «Летунья Самахи» из «Оникса», – сказала я и вступила на диск.

Парни переглянулись.

– Уверена? Технически она сложна в исполнении, – предупредил второй оператор – белобрысый и румяный.

– А вам не всё равно, чем народ потешать? – хмыкнула я.

– И то верно.

Я надела шлем. Мышь ожила и посмотрела на меня жуткими бездонными глазами.

– На счёт десять начинай, – предупредил один из парней.

Когда нужная цифра вспыхнула на экране, я в абсолютной тишине проговорила вступление:

Проклятье дня и ночи,

Истошный крик в пустыне,

Исчадие Самахи

Летит, раскинув крылья.

Мой аватар шевельнул бескровными губами и распрямил крылья. Полилась негромкая музыка, и я запела теперь уже в полный голос о том, как Самаха отдала душу Хаосу, чтобы отомстить Королю Ночи Никэму за свою поруганную любовь. Ведьма превратила его любимую дочь в летунью. Теперь та способна лишь сеять смерть и плакать о потерянных навсегда лунных чертогах и менестреле, в которого была влюблена.

Мне понравилось, как мой голос звучал, вписываясь в фонограмму, и как к середине песни обрел ту особую мощь, от которой кружит голову, а тело наполняет лёгкость. В какой-то момент показалось, что уже не мой аватар, а я сама расправила крылья и парю между небом и землёй, оплакивая свою судьбу. Музыка стихла, и я замерла, переводя дыхание. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди. Парни сосредоточенно что-то вырисовывали на своих вводных досках.

– Готово, – наконец сказал один из них. – Транслирую в зал.

Аватар летуньи снова ожил, и из него полилась моя песня. Вот только всё это было ужасно. Словно кривое зеркало. Аватар безбожно фальшивил и кривлялся так, будто бился в припадке, отчего песня превратилась в форменное кликушество. Я оцепенела, глядя на это. Ладони сжали рот, удерживая вопль отчаяния. Как?! Ну как после всего этого мне взглянуть знакомым в глаза?

В помещение вошла новая жертва Шута с серьгой в ухе, и я очнулась. Всхлипнув, бросилась вон, грубо оттолкнув парня с дороги. Мне кричали вслед, требовали остановиться, но добились прямо противоположного. Я неслась по коридору изо всех сил, пока не увидела сбоку небольшую дверь, явно ведущую в подсобное помещение. Мне показалось отличной идеей переждать там, а потом незаметно выбраться прочь из проклятого клуба. Но за дверью оказалась лестница, и довольно крутая.

Услышав приближающийся топот, я сиганула по ступеням вниз, пока не оказалась в подземном туннеле. Похоже, через него привозили всё необходимое для функционирования клуба. Здесь была проложена асфальтированная дорога, а у противоположной от двери стены стояли пустые контейнеры. Где-то сбоку взревел мотор. Звук начал нарастать, а свет фар приближаться. Я метнулась к контейнерам и забилась между ними.

Когда мотоцикл промчался мимо, перевела дыхание и задумалась. Ну и что дальше? Куда идти? Как жить после такого позора?

На все вопросы один ответ – «не знаю».

Силы вдруг оставили меня. Хотелось замереть, тупо уставившись в черноту притихшего туннеля. Не знаю, сколько я так просидела. Очнулась, когда до меня снова донёсся шум приближающегося мотора. Мотоциклист возвращался.

Неожиданно что-то коснулось моего затылка. Сзади никого, лишь бетонная стена, но чужое присутствие усилилось. Голова налилась тяжестью, а в ушах быстро нарастал звон. Сердце пропустило удар, а потом стало биться с перебоями, словно преодолевая сопротивление. Тяжесть вдавливалась в меня всё сильнее, а от визга в ушах череп готов был разлететься на части. Уже не только затылок, всё тело ощущало чужеродное присутствие. Губы обожгло льдом. Я выдохнула, и этот выдох показался бесконечным. Воздух вытекал из лёгких, но вдохнуть обратно не получалось.

Я замычала и попыталась выбраться из этих смертельных объятий.

«Не сопротивляйся», – сквозь шум расслышала неведомый голос.

Но опять моё упрямство заставило сделать всё наоборот. Я замахала руками сильнее, чтобы оттолкнуть неведомое. Что-то звучно упало на асфальт и покатилось. Хватка на секунду ослабла, и я рванула вперёд… Чтобы увидеть мчавшийся на меня мотоцикл.

Я с удовольствием вдыхала кристально-чистый воздух и любовалась окружающими меня горами. Внизу бурлил ручей, над головой чирикали птицы. Двое бельчат взялись играть в догонялки, наворачивая спирали по мощному стволу сосны. Запрокинув голову к небу, я посмотрела на солнце, пробивающееся сквозь колючие ветви. Хорошо!

– Сеанс окончен, – провозгласил женский голос.

Проекция исчезла. Я поднялась с кресла и двинулась на выход из кабинета релаксации, стены которого вновь стали стандартно-белыми, как и принято в подобных учреждениях.

Войдя в палату, остановилась в недоумении. На прикроватном столике в трёхлитровой банке стоял шикарный букет белых роз.

– Это откуда? – спросила медсестру, подготавливающую для меня капельницу.

– Твой парень принёс, – буднично заметила она.

– У меня нет парня.