Чтение онлайн

– Я забуду того, кто причинил мне столько зла. Я не стану дознаваться, кто он и как его зовут. Я не буду мстить. Обещаю это и клянусь – ради того, чтобы отыскать мою Жюли, чтобы она меня по-прежнему любила и чтобы мы были счастливы!

Он поднялся, обретя необыкновенное спокойствие. Возможно, это и покажется ребячеством, но договор был заключен. Волнение и боль, терзавшие Андре во время путешествия и по прибытии в Париж, исчезли. Молодой человек и в самом деле только что купил свое счастье.

А если принять во внимание корсиканский темперамент Андре, то он заплатил немалую цену.

Обернувшись, Андре увидел циферблат часов у выхода из собора. Стрелки показывали половину первого. Молодой человек удивился, как быстро пролетело время, и заторопился на улицу, чтобы наконец добраться до дома Жюли.

В храме Сен-Рош без труда мог сориентироваться даже человек, попавший туда впервые. Боковая дверца возле ризницы явно не вела наружу, и Андре направился к главным дверям, выходившим на улицу Сент-Оноре. Но, едва сделав первый шаг, он в удивлении остановился: храм, который два часа назад казался совершенно пустым, был теперь забит людьми, заполнившими все его приделы. Господин Лекок прятался за колонной, стараясь не попасться Андре на глаза; теперь коммерсант с жадным любопытством устремил свой взор в глубину храма. Губы Лекока кривились в хитрой улыбке, которая словно говорила: «Ну и потеха же сейчас начнется!»

Андре не подозревал, что за ним наблюдают и что здесь его ожидают события, которые немало развлекут собравшихся зевак.

Толпившиеся в храме люди беседовали друг с другом; Андре проходил мимо них, не прислушиваясь к разговорам. Но вот до сознания молодого человека дошли слова:

– Ни су, господин Жонас, ни су!

Фраза, звучавшая как непреложная истина, слетела с уст полной, апоплексического вида женщины, которая переговаривалась со спокойным, очень бледным мужчиной. И пока Андре пытался обойти пышнотелую даму, та добавила:

– И приехала без единого су, поверьте мне! Ни родственников, ни семьи! Платные уроки игры на гитаре, а?! Этим все сказано!

Господин Жонас, худощавый человек, владевший лавкой подержанных вещей, одной из многих в квартале Сен-Рош, ответил:

– Да, отменно расчетливая особа… К нам в лавку заходит немало таких… Покупают всякую всячину – да все норовят взять в долг. Впрочем, эта могла бы заработать любые деньги: мужчинам нравится ее недоступность.

Госпожа Кутан, полная краснолицая женщина, пожала плечами.

– Ведет хитрую игру! – проворчала она. – Но чего еще ожидать от смазливой девчонки?! И какая, видишь ты, Добродетельная! А имена у нее кончаются на «а» и на «и». Ни недвижимости, ни ренты, ни своего дела… Поглядите-ка на нее!

Андре удалось обойти госпожу Кутан, которая желчно бросила ему вслед:

– В церкви не толкаются! Много тут таких, что пристают к дамам! – добавила она.

– Или шарят по чужим карманам, – поддержал соседку господин Жонас.

– Как она прекрасна! – воскликнул, встав на цыпочки, напыщенный молодой человек – явно из чиновников.

Серьезный, хорошо одетый мужчина высказал свое мнение, опиравшееся на здоровую мораль:

– Для дела никогда не вредно взять в жены очень красивую женщину.

– Шутник! – бесцеремонно откликнулся сосед.

Андре еще ни разу не взглянул в сторону нефа. Поглощенный своими заботами, он пропускал мимо ушей всю эту болтовню. С трудом протискиваясь сквозь толпу, он продвинулся на один или два метра и оказался перед главным алтарем.

И тут долетавшие до Андре со всех сторон обрывки фраз заставили его замереть на месте. Особенно его поразили два слова: одна цифра и одно имя. Мэйнотт почувствовал, как все его тело охватывает дрожь.

Справа до него донеслось:

– У этого человека четыреста тысяч франков! А слева:

Разве вы не знаете господина Шварца?

Известная поговорка в мрачно-шутливом тоне запрещает говорить о веревке в доме повешенного. Когда человека постоянно терзает боль, появляется масса слов, фраз, имен, дат и цифр, которые звучат для него так же, как рассуждения о веревке для родственников висельника.

На свете полно Шварцев, да и сумма «четыреста тысяч франков» может упоминаться в разговоре двух финансистов раз двадцать в течение часа. Тем не менее Андре остановился, чтобы взглянуть на соседей справа и слева. Услышанное имя поразило его вдвойне, цифра воскресила тяжелые воспоминания, а имя и цифра вместе взятые, мгновенно заставив Андре забыть о Париже и обо всех событиях последних дней, вернули его в Кан и обострили его мучения.

Соседа справа Андре не знал – так же, как и соседа слева. И пока молодой человек пребывал в полной растерянности, за его спиной высказалось третье лицо:

– Этот эльзасец совсем потерял из-за нее голову! Если бы красавица Джованна отказала ему, он бы пустил себе пулю в лоб!

В глазах у Андре потемнело.

Ведь Жюли на самом деле тоже звали Джованной. Кто-то недавно сказал: «Девушка с именами, которые кончаются на «а» и на «и»… Настоящее имя Жюли, его жены, которое она снова: взяла себе по совету Андре, было Джованна Мария Рени.

Но имелись ли тут основания для опасений или подозрений? Ведь это – просто цепочка случайных совпадений… Андре рассмеялся, как дитя, услышавшее совсем уж неправдоподобную сказку. Однако молодой человек все-таки оглядел неф: ему впервые захотелось увидеть жениха и невесту. Но пару, стоявшую на коленях перед алтарем, заслоняла от Андре массивная колонна.

Шварц! Четыреста тысяч франков! Как раз та сумма, которая находилась в кассе господина Банселля!

– Тихо, тихо! – прокатилось по храму. – Тихо!

И действительно – в соборе воцарилось молчание, ибо в дверях ризницы появился служитель и ударил об пол древком своей мирной алебарды. После этого заговорил священник… Шварц! Они сказали Шварц! Человека, которому Андре доверил свои письма на острове Джерси, тоже звали Шварцем.

– Они уже слали друг другу весточки, когда он ездил по делам на Джерси, – заявил последний собеседник.

Андре ошалело взглянул на него.

– Слышите? Слышите? – зашептались собравшиеся. – Он сказал «да»!