Чтение онлайн

Ник заметил, что русский видящий всё менее и менее уверен в своём положении.

Он также ощущал причину этого.

Джем. Джем был причиной.

Когда Джем появился в общей картине вещей, Солоник пришёл в ужас из-за того, что он теперь не нужен Нику.

Чтобы справиться с этим страхом, Солоник доводил себя до полусмерти, пытаясь быть идеальным во всём, о чём просил Ник, и выполнял это всё настолько безупречно, насколько вообще возможно. Ник знал, что Солонику насрать на самого Джема. Чёрт, да он, наверное, мог бы голыми руками убить Джема во сне, если бы думал, что ему такое простят.

Но Солоник сейчас такого не сделает.

Он чертовски решительно настроен угодить Нику и доказать ему свою ценность.

Ник уже отвёл Солоника в сторонку и предупредил, что случится с ним, если он какой-то хитростью попытается избавиться от Джема или навредить Джему, физически или через Барьер. Ник понятия не имел, опасался ли сам Даледжем чего-то от Солоника, но Ник не очень-то доверял видящему, зависимому от яда.

Единственное, в чём он мог быть уверен — это то, что Солоник будет его слушаться.

До тех пор, пока Ник отдавал чёткие приказы, Солоник их выполнял.

Ну… он уверен, что так и будет.

Он не собирался оставлять его с Джемом наедине, чтобы проверить эту теорию. Он также не собирался давать этому мудаку какие-то лазейки, которыми он мог воспользоваться.

Даже сейчас Ник жалел, что не мог подтвердить ситуацию со щитами. Он чертовски нервничал, потому что не видел ни капли из того, что предположительно делал Солоник.

Однако он не был видящим.

Он понятия не имел, как Джем выглядел для другого видящего, хоть спящим, хоть бодрствующим.

Ник перевёл взгляд на дорогу как раз вовремя, чтобы ударить по тормозам грузовика, которые ощущались всё более хлипкими. Он ударил по ним по привычке, заставляя ржавого монстра медленно и скользяще остановиться прямо за гораздо более новым чёрным внедорожником… может, за считанные секунды до того, как он вытолкнул бы машину за черту на перекрёсток, где для них горел красный свет.

Странно было вновь находиться в цивилизации.

Ну, более-менее в цивилизации.

Они до сих пор находились на окраинах города, слишком далеко, чтобы видеть непосредственный центр, но здания постепенно становились выше.

Это не устраняло резкий контраст с тем, что он видел за последнюю неделю езды… и уж тем более за месяцы до этого, в той хижине.

Странно было видеть так много людей.

Конечно же, стояла ночь, и шёл снег, но на улицах всё равно было много людей.

Странно было через заляпанные грязью и солью окна видеть здания, и уж тем более новенькие с виду бизнес-комплексы. Странно было видеть что-либо помимо деревьев, гор и снега, пейзаж из которых лишь изредка перемежался орлом, медведем, лисой или волком.

По правде говоря, вид всего этого — ряды светофоров, задние фары, тормозные огни, освещение в зданиях, реклама и рождественские украшения — вызывал у него чертовски сильную тревогу.

Ник старался не выдавать это лицом и не позволять этому влиять на его езду.

Он жалел, что его знание русского не так уж хорошо.

Он немного учил его, когда работал на армию. Однако он так и не заговорил на нём бегло, в отличие от арабского и испанского.

— Может, неделя, — говорил сейчас вампирский король на другом конце линии. — Может, всего день или два, но на самом деле, мы не имеем ни малейшего понятия. Мы даже не уверены, реальна ли эта штука, не говоря уж о том, действительно ли это Блэк.

Он помедлил.

— Мы определённо чувствуем, что время поджимает, — добавил он. — Так что многие из нас работают круглосуточно… или как минимум посменно, чтобы люди и видящие могли поспать. Конечно же, мы обеспокоены тем, что он идёт за своей женой.

— И ты не можешь сказать мне, что вы делаете, чтобы противостоять этому? — осторожно спросил Ник. — Чтобы уберечь её, если Блэк попытается вломиться туда, где вы находитесь?

— Мы пробуем… несколько стратегий. Одновременно, имею в виду. Я бы предпочёл пока что не говорить ничего конкретного, но да, мы беспокоимся. Мириам беспокоится сильнее всего. Конечно же, она боится, что армия причинит вред её мужу. Она также беспокоится, что её муж в нынешнем состоянии рассудка может навредить нам. Скажем так, ситуация может сделаться очень напряжённой, если он действительно придёт сюда… и уж тем более, если он попытается войти в пещеры, чтобы добраться до своей жены.

Ник кивнул, подумав над этим.

Он хотел больше информации.

Он понимал лишь малую часть того, что Брик говорил ему, но у него складывалось ощущение, что они попытаются вырваться из пещер в пустыне. Он гадал, действительно ли Блэк направляется туда, или они просто пытались убедить Чарльза, что он туда идёт.

Как бы там ни было, Брик явно использовал этот звонок, чтобы общаться не только с ним, но и с Чарльзом.

Ник не возражал.

С точки зрения Ника, всё, что могло отвлечь Блэка от этой части света — это дополнительный бонус. Последние сорок восемь часов он и Даледжем по очереди читали новостные сводки тому, кто сидел за рулём, и показывали друг другу кусочки видео, заснятых очевидцами.

Брик, похоже, послушал молчание Ника, а потом добавил:

— Они не знают, что я говорил с тобой. Я подумывал сообщить им, если честно, хотя бы чтобы способствовать прозрачности отношений между нашими командами… и подготовить их к мысли, что ты изменился. Я также хотел бы успокоить их по поводу Солоника… и Даледжема.

В его голосе зазвучало сожаление.

— К сожалению, я по-прежнему боюсь, что для этого слишком рано. Я опасаюсь, что если члены команды Блэка узнают, что я выходил с тобой на контакт… если они услышат об этом хоть краем уха… они попытаются послать к тебе людей. Декстер в особенности отреагирует не лучшим образом. Как и тот видящий, Джакс. Он, похоже, испытывает немалую симпатию к Кико, не говоря уж об его верности Мириам и Квентину.

Ник кивнул, вздрогнул.

Он испытывал искушение настоять.

Он испытывал искушение попросить Брика, чтобы тот сообщил им, что Даледжем жив.

Но он этого не сделал. Брик имел лучшее представление о состоянии группы, чем он. Ему придётся довериться суждениям его прародителя.

И всё же мысль о том, что Энджел там, внизу, и Ковбой тоже, вызывала боль в его груди.

Он подавил это чувство усилием воли.

— И ты уверен, что никто в твоей команде не может почувствовать Джема? — сказал он.