Чтение онлайн

— Давай дойдем, — согласился Ермолов. — Потом по бульвару спокойно до пропускного пункта доберусь.

— В часть сегодня собрался? — удивился я, перелезая через высокий завал счищенного с проезжей части снега.

— Ага, — остановился рядом с продуктовым магазинчиком Шурик. — Возьмем на разогрев?

— Почему нет? — не стал отказываться я и начал выгребать из карманов монеты. — Только давай суррогат брать не будем.

— Да перестань ты, — остановил меня Ермолов. — Угощаю.

В магазинчике оказалось весьма тесно — для покупателей оставался доступным только маленький пятачок рядом с дверью и закуток у выходившего на улицу окна. Все остальное помещение было отгорожено прилавком и решеткой, в которую вварили узенькую «форточку» для выдачи продуктов. Но надо признать, внутри было и на редкость чисто: мало того, что пол явно недавно вымыт, так еще застелен листом упаковочного картона. Кроме товаров, выставленных на тянувшихся вдоль стен полках, — в основном разных круп, консервов и прочих предметов первой съестной необходимости, — прилавок и решетка пестрели прилепленными кусочками лейкопластыря ценниками. Под потолком тускло светила, помаргивая из-за перепадов напряжения, сорокаваттная лампочка.

— А есть чем отравиться? — подмигнул Шурик толстой тетке в относительно белом переднике, надетом прямо поверх драпового пальто. — Только чтоб не насовсем.

— Ценники смотрите, — лениво посоветовала ему та и принялась без особого интереса нас разглядывать.

— Так, так… Ага, это за сто грамм… — наклонился к мелко исписанным бумажкам Ермолов, в тусклом свете лампочки пытаясь разобрать выцветшие каракули. — «Пшеничная» нормальная у вас?

— Не хуже, чем у других, — невозмутимо ответила продавщица.

— Тогда давайте ноль-пять, — Ермолов вытащил из кармана червонец.

— «Пшеничной»?

— Ну да.

— Что еще?

— Буханку черного хлеба и грамм триста «Штейнберговской особой».

— Хлеб и колбасу порезать? — продавщица выложила на прилавок ржаную булку.

— А может, вы и водку разольете? — усмехнулся Шурик, оглянувшись на широкий подоконник.

— Десять копеек стаканчик.

— Давайте два.

Ермолов передал мне бутылку водки и остался дожидаться закуски. Я выставил пузырь на подоконник, выкрашенный давно облупившейся белой краской, и посмотрел в забранное решеткой окно. Совсем уже стемнело. Не, поздно по кабакам шляться, сейчас флян раздавим и по норам.

Забравший остатки нашего заказа Шурик выложил кое-как накромсанные хлеб и колбасу на целлофановый пакет и поставил передо мной два пластиковых стаканчика. Я оторвал с горлышка акцизную марку старого образца, свернул пробку и, набулькав грамм по пятьдесят водки, с некоторой долей опаски соорудил себе бутерброд.

— Не пронесет нас с этой колбаски? — уточнил я на всякий случай у Шурика.

— Не, Освальд же фриц, за качеством следит. — Ермолов поднял стаканчик и легонько ткнул им мой. — Будем!

Выпили. На удивление и водка, и колбаса оказались весьма приличного качества. По крайней мере, ни то, ни другое обратно не попросились. Закусив, я сразу же разлил по второй и, дожидаясь, пока Шурик прожует, вновь уставился в окно. На улице закружился легкий снежок, и уже в паре шагов от окна весь мир скрадывала белая пелена ночи. Подлетавшие к окну снежинки мелькали в тусклом свете помаргивавшей лампочки, но вскоре исчезали из виду, медленно падая вниз. Хорошо…

— За тех, кто в сапогах! — поднял новый тост Ермолов.

Второй стакан пошел куда легче, и впервые за последнее время меня начало отпускать здорово давившее на психику напряжение. Все будет хорошо, просто замечательно. Вот стою я сейчас в тепле и сухости, за окном снег падает, водки еще больше чем полбутылки. И компания подходящая — что еще разумному человеку для полного счастья надо? Еще водки? Не проблема — кончится, еще возьмем. Э-э — нет! Куда-то меня не туда размотало. Допьем бутылку — и харэ.

— Знаешь, Скользкий, как отличить правильную водку от неправильной? — тщательно пережевывая бутерброд, спросил Ермолов.

— Ну-ка, ну-ка? — заинтересовался я и, сняв с головы черную вязаную шапочку, сунул ее себе под мышку в правый рукав фуфайки. — Излагай.

— О! До сих пор лысину полируешь, что ли? — хихикнул Шурик.

— Ты про водку что-то начал, не отвлекайся, — попросил я.

— А, да! Ну в общем, надо чуть-чуть водки подержать во рту — секунд несколько, не больше, — и если не появится желания ее сплюнуть или быстро сглотнуть — водка правильная.

— Удивил, блин, — фыркнул я. — Сам-то понял, что сказал? У тебя когда последний раз водку выплюнуть желание возникало? В школе?

— Не помню, — честно сознался Ермолов. — Но ведь побыстрее проглотить — постоянно тянет!

— Это да, — согласился я. — А это водка какая — правильная или неправильная?

— А ты разлей, сейчас и проверим.

Я разлил. Шурик помянул тех, кого с нами уже нет, так что выпили не чокаясь. Положив на пакет недоеденный бутерброд, я прислонился к стене.

— Ну и как? — спросил меня Шурик, разламывая на две части последний кружок колбасы.

— Что как? — не понял я.

— Водка как?

— Да я просто выпил.

— Аналогично, — икнул Ермолов. — Разливай, что ли.

— Зачем спешить? — притормозил его я: этому-то здоровяку полбутылки, что слону дробина, а мне повременить надо. — У нас гости.

Шурик выглянул в окно, где как раз в этот момент из белой пелены вьюги к крыльцу выбежала запорошенная фигура в форменной тужурке дружинника. Заскочив в магазин, парень с единственным треугольником на петлицах смерил нас с Ермоловым цепким взглядом, кое-как стряхнул с себя снег и кинул на прилавок стопку мятых рублей.

— Две «Золотых».

— Все стоите? — дыхнул на него перегаром Шурик.

— Стоим, — кивнул парень и, рассовав по карманам две бутылки водки, вновь выскочил в ночь.

— Стоят они, — фыркнул ему вслед захмелевший Ермолов. — Ага, а водяру для обтирки взяли.

Вновь распахнулась дверь, и в компании нескольких снежинок в магазин зашел мужик в испачканном машинным маслом ватнике. Работяга, от которого разило какой-то гарью, задерживаться внутри не стал и, купив банку тушенки и булку хлеба, быстренько побежал по своим делам. Впрочем, вслед за ним с разницей в несколько минут за покупками заявились еще два таких же гаврика да непонятно что забывший в этих краях гимназист прикупил на ужин замороженную курицу и пачку макарон.