Чтение онлайн

– Только не улица Строителей, а Строительный тупик, – сказал мужик. – Так правильно называется. А раньше была тупиком имени комсорга Рытова.

– А, вот оно как, – Аверинцев в задумчивости снял кепку и почесал затылок.

Поблагодарив прохожего, он пошел в указанным направлении. Улица и в самом деле оказалась тупиком, она никуда не вела, а упираясь дальним концом в ряд утопающих в снегу дровяных сараев. Если бы не фиолетовый печной дымок, что вился над крайним шлакоблочным домом, когда-то окрашенным в желтый цвет, а теперь серым, строение могло показаться нежилым. Черные безжизненные квадраты окон, облупившаяся по всему фасаду штукатурка, осыпавшиеся углы. Перед единственным подъездом за низким щербатым заборчиком укрылся серыми сугробами палисадник, на том месте, где должна висеть табличка с номером дома, углем написано короткое ругательство. Подумав секунду, Аверинцев вытащил из кармана мятую бумажку, ещё раз прочитал адрес, вошел в подъезд.

Не держась за перила, он поднялся на второй этаж, и большим пальцем утопил кнопку звонка квартиры номер пять. Высокая, обитая черным дерматином дверь распахнулась сразу, будто с другой её стороны Аверинцева давно и с нетерпением ждали. Он, не дожидаясь приглашения, шагнул в полумрак передней. Под потолком в прозрачном пластмассовом горшке вспыхнула бледная двадцатисвечовая лампочка. Невысокий сухонький старик в красной фланелевой рубашке и поверх неё душегрейке из кролика отступил в сторону и безбоязненно посмотрел на незнакомого гостя.

Аверинцев поздоровался, расстегнул куртку. Пользуясь полумраком, он вытащил из нагрудного кармана пиджака липовое удостоверение с надписью «милиция», с вклеенной фотографией и водянистой нечитаемой печатью, распахнул книжечку перед носом хозяина. Старик подслеповато прищурился, пытаясь разобрать, что за документ ему показывают. Но Аверинцев уже захлопнул милицейское удостоверение и проворно сунул его в карман.

– Я из прокуратуры, – коротко сказал он. – Кузнецов Иван Степанович, старший следователь. А вы будете Твердохлебов Леонид Иванович, так?

– Он самый, – старик, уже, видимо, готовый к неприятным известиям, вцепился руками в кроличью душегрейку.

– Не боитесь, без спросу человека пускаете.

Аверинцев вытер ноги о матерчатый коврик.

– А у нас тут сроду грабителей не водилось, – бойко ответил старик. – Потому что грабить нечего. Давно уже нечего грабить.

– По поводу вашего родственника, – Аверинцев снял кепку. – По поводу Овечкина Анатолия Владимировича. Хочу поговорить о нем. Где нам удобно побеседовать?

– Овечкина? – старик, озадаченный темой предстоящего разговора, пригладил ладонью короткие белые волосы. – Да, да, конечно. Анатолий, правда, давно тут у меня не показывается. Вы не снимайте ботинки, сегодня мы как раз мыть собирались. Вон в комнату идите.

Бросив плащ и шарф на табуретку, Аверинцев, сопровождаемый стариком, прошел в комнату, пропахшую мышами и пылью. Встав на пороге, он беглым взглядом окинул деревянную кровать, диванчик, стены, увешанные застекленными фотографии в самодельных рамках. В кресле с облезшими от полироли деревянными ручками сидела, уставившись глазами в черно-белый телевизор, некрасивая простоволосая девица. Оторвавшись от зрелища, она посмотрела на Аверинцева без всякого интереса, сказала «здрасьте», перевела взгляд на экран и захихикала.

– Что, здесь поговорим? – обернулся к старику Аверинцев и кивнул на девицу в кресле. – Разговор серьезный, мужской. Один на один.

– Тогда вот в другой комнате можно, – старик показал пальцем на закрытую дверь, ведущую, видимо, в смежную комнату. – Или на кухне. Как скажете.

– Тогда давайте на кухне.

Аверинцев прошел дальше по коридору, свернул налево, в кухню и, плотно закрыв дверь за стариком, устроился за столом возле окна.

– Это Любка, внучка моя, – старик кивнул на кухонную дверь и поморщился, как от кислого. – Не родная, правда, внучка. Родных не имеется. Двоюродная. Племянникова дочка.

– Не о ней сейчас речь, – Аверинцев попробовал перейти к делу.

– Навязалась на мою душу, накачалась, – продолжал жаловаться старик. – Надоела она мне, не знаю как. Как грыжа надоела. Из Калуги приехала работу искать. Или жениха столичного. Точно не знаю. Но искать работу ленится. И вот сидит сиднем у телевизора уже пятый месяц. Будто в Калуге телевизоров нет. Сидит и сидит девка в моем доме. Ждет принца. А какие уж тут у нас в рабочем поселке принцы? А может, смерти моей дожидается. Чтобы ей одной тут в квартире хозяйничать. Только не дождется она смерти моей. Сухое дерево долго скрипит. Вы бы её вызвали повесткой к себе в прокуратуру, припугнули. Посадим за тунеядство, на каторгу отправим, принудительным трудом тебя исправлять, если в недельный срок никуда не устроишься.

– Сейчас за тунеядство не сажают.

– А жаль, что не сажают. Жаль.

Старик горько вздохнул, помолчал минуту и задал важный, по его мнению, вопрос.

– Что много времени отняли у вас мои поиски? – спросил Твердохлебов.

– Много времени, очень много, – подтвердил Аверинцев. Он хотел добавить, что поиски отняли не только много времени, но и много денег, но сказал совсем другое. – По нашим данным, Овечкин временно проживал у какого-то родственника в Подмосковье. Навели справки, оказалось, нет у него в области никаких родственников. Просто чудом вас нашли. Овечкин более года назад оформлял здесь временную прописку, а потом выписался. Вот по его временной прописке вас и разыскали. Я так понимаю, вы Овечкину просто знакомый?

– Я его крестный. Ну, крестил я Анатолия ещё в младенчестве. Так что, с одной стороны он мне не родственник. А с другой стороны, по церковным понятиям, он мне крестник. Это как посмотреть. Он натворил что? Если из прокуратуры приехали, значит, дело серьезное. Его уже посадили или пока ищут?

– Серьезное дело, вы приготовьтесь к худшему, – Аверинцев сделал суровое лицо и выдердал паузу. – Около двух месяцев назад Анатолий Овечкин погиб, точнее, покончил с собой. Пустил пулю в висок. Следствие по факту его гибели ещё продолжается, но есть все основания утверждать, что это действительно самоубийство.

Лицо старика вытянулось, руки оторвались от пол душегрейки, взлетели вверх и упали на колени.

– Вот как? Выходит Толя погиб?

Аверинцев вытащил из кармана пиджака, положил на стол и придвинул к старику две моментальные фотографии мертвого Овечкина, сделанные в ванной комнате сына. Старик склонился над карточками.

– Узнаете? На снимках Овечкин?

– И без очков узнаю. Толик это, кто же еще. Только вот я одного не пойму, почему это Анатолий на вашей фотографии в ванной сидит?