Черный дом (Том 2)

Кинг Стивен & Страуб Питер

Черный дом (Том 2)

Стивен КИНГ и Питер СТРАУБ

ЧЕРНЫЙ ДОМ

ТОМ 2

Перевод с английского В.А. Вебера

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ТАМ, ГДЕ НОЧЬ ЦАРИТ ВСЕГДА

Глава 15

К вечеру температура понижается на пятнадцать градусов: над округом Каули проходит холодный фронт. Грозы нет, но небо меняет цвет на фиолетовый, и туман прибывает. Место его рождения - река; он медленно поднимается по Чейз-стрит, заглатывая сначала ливневые канавы, потом тротуары, наконец, сами дома Полностью все скрыть он не может, такое под силу только зимним и весенним туманам, но изменяет силуэты и лишает цвета. В тумане привычное кажется чужеродным. Да еще этот запах, древний запах моря, который проникает глубоко в ноздри и будит часть мозга, готовую поверить в существование монстров, шныряющих под завесой тумана, от этого по спине ползет страх, а сердце ускоряет свой бег.

На Самнер-стрит Дебби Андерсон по-прежнему выполняет обязанности дежурного. Арнольда "Бешеного Мадьяра" Храбовски отослали домой без бляхи, по существу, отстранили от службы, и он чувствует, что должен задать жене пару-тройку прямых вопросов (ответы на них он в принципе знает, отчего на душе скребут кошки). Дебби сейчас стоит у окна, хмурится. В руке чашка кофе.

– Не нравится мне все это, - говорит она мрачному Бобби Дюлаку, который пишет донесение.
– Напоминает фильмы ужасов, которые я смотрела по телевизору, когда училась в школе.

– Ужасов?
– переспрашивает Дюлак, поднимая голову.

– Ну да.
– Она вглядывается в сгущающийся туман.
– Про Дракулу. Джека-Потрошителя.

– Я ничего не хочу слышать о Джеке-Потрошителе, - чеканит Дюлак.
– Ты уж извини, Дебби.
– И продолжает прерванное занятие.

На автостоянке у магазина "С семи до одиннадцати" мистер Раджан Патель стоит около телефона-автомата (он по-прежнему перетянут желтой полицейской лентой, и мистер Патель не может сказать нам, когда его смогут использовать по прямому назначению). Он смотрит на центр города, который словно поднимается из большущей миски сметаны. Дома в дальнем, более низком конце Чейз-стрит уже погрузились в эту миску.

Видны только вторые этажи.

– Если он там внизу, - мистер Патель разговаривает сам с собой, сегодня он может сделать все, что захочет.

Он скрещивает руки на груди, по телу пробегает дрожь.

Дейл Гилбертсон дома, вот уж чудо из чудес. Он собирается пообедать с женой и сыном, даже если после этого рухнет мир.

Он выходит из кабинета, где двадцать минут говорил по телефону с детективом ПУВ Джеффом Блэком (только невероятным усилием воли ему удавалось не сорваться на крик), и видит, что жена стоит у окна. Хмурится точно так же, как Дебби Андерсон, только вместо чашки кофе в руке бокал вина.

– Речной туман.
– В голосе Сары слышится отвращение.
– Вот некстати. Если он там...

– Не смей этого говорить, - обрывает ее Дейл.
– Даже не думай.

Но он знает, что они оба не могут не думать об этом. Улицы Френч-Лэндинга, затянутые туманом улицы Френч-Лэндинга, уже пустынны: в магазинах нет покупателей, на тротуарах - праздношатающихся, в парках гуляющих. И уж точно нигде нет детей. Родители просто не выпустят их из дому. Даже на Нейлхауз-роуд, где добросовестное выполнение родительских обязанностей скорее исключение, чем правило, родители будут Держать детей при себе.

– Не буду, - соглашается она.
– Это все, что я могу.

– Что на обед?

– Как насчет тушеной курицы?

Столь горячее блюдо - неудачный выбор для обычного июльского вечера, но этот выдался холодным и туманным, поэтому Дейл довольно улыбается. Подходит к жене, обнимает:

– Отлично. И чем раньше, тем лучше.

Она поворачивается, на лице разочарование.

– Поедешь в участок?

– Вроде бы и не надо, раз уж Браун и Блэк взялись за это дело...

– Самодовольные тупицы. Мне они никогда не нравились.

Дейл улыбается. Он знает, что прежнюю Сару Эсбюри нисколько не волновало, как он зарабатывает на жизнь, и явственно выказанное недовольство тем, что его отстранили от расследования, не может не радовать. Особенно в этот момент. Потому что день выдался самый худший за все время службы, и завершился он отстранением от работы Арнольда Храбовски. Дейл знает, что Арни надеется в ближайшем времени все-таки вернуться к исполнению своих обязанностей. И самое ужасное, что Арни скорее всего прав. С учетом развития событий ему понадобится даже такой неумеха, как Бешеный Мадьяр.

– В принципе ехать мне не надо, но...

– У тебя предчувствие.

– Да.

– Хорошего или плохого?
– Она уважает интуицию мужа, в немалой степени и из-за стремления Дейла привлечь к рас-1 следованию Джека Сойера. Сегодня ей, как никогда, ясно, что Дейл двигался в правильном направлении.

– И того и другого, - отвечает Дейл и без уточнений меняет тему:

– Где Дэйв?

– Рисует за кухонным столом.

В шесть лет Дэвид Гилбертсон страстно влюбился в цветные карандаши. После окончания занятий в школе он уже изрисовал две коробки. В супружеской постели Дейл и Сара уже не раз говорили о том, что у них в семье растет художник. "Будущий Норман Рокуэлл", - однажды сказала Сара. Дейл, который помогал Джеку Сойеру развешивать необычные и прекрасные картины, очень надеялся, что их мальчик станет большим художником. В своих мечтах он заходит так далеко, что боится озвучивать их, даже погасив свет.

С бокалом вина Дейл выходит на кухню:

– Что ты рисуешь, Дэйв? Что...

Он замолкает. Карандаши лежат на столе. Вместе с незаконченным рисунком, изображением то ли летающей тарелки, то ли круглого кофейного столика.

Дверь во двор открыта.

Вглядываясь в "молоко", скрывающее качели и гимнастическую стенку Дэйва, Дейл чувствует, как горло сжимает страх.

Вновь в нос бьет запах тела Ирмы Френо, жуткий запах гниющего сырого мяса. Уверенность в том, что его семья защищена магическим кругом (такое может случиться лишь с кем-то другим), исчезает. Ее место занимает осознание случившегося: Дэйва нет. Рыбак выманил его из дому и утащил в туман. Дейл видит ухмылку на лице Рыбака. Видит руку в перчатке, желтой, зажимающую рот его сыну, но не выпученные, полные ужаса глаза ребенка.

В туман и за пределы известного нам мира.

Дэвид.

Он пересекает кухню на ватных ногах. Ставит бокал на стол.

Под основание попадает карандаш, бокал наклоняется, вино выплескивается на незаконченный рисунок Дэйва, пятно очень уж похоже на кровь. Дейл выходит за порог, и хотя собирался крикнуть, с губ срывается едва слышный шепот: "Дэвид?..

Дэйв?"

В первый момент, который длится вечность, ничего не слышит. Потом до него доносится мягкий топот ног, бегущих По влажной траве. Из сгущающегося тумана материализуются синие джинсы и свитер "регби" в красную полосу. А еще через секунду он видит улыбающееся лицо сына под копной соломенных волос.