Шрифт:
Фриц Лейбер
Черный гондольер
Перевод. Дж. Дж. Мариконда
Деловей жил один в полуразбитом трейлере на берегу Большого канала в Венеции. Его жилище находилось у нефтяной скважины, неподалеку от кафе "Ла гондола негра", меньше чем в пяти кварталах от площади Святого Марка.
Хочу заметить, что жил он там до тех пор, пока не прошла мода на интеллектуалов, людей-одиночек. А потом, переполняемый желанием странствовать, он подался в неведомые страны. По крайней мере, так думали в полиции. Я рассказал им историю Деловея, суть которой состояла в том, что он постоянно испытывал какой-то необъяснимый страх перед чем бы то ни было. Я также высказал предположение о некоей таинственной сверхъестественной силе, постоянно угрожавшей Деловею. Но мои рассказы не были восприняты всерьез. Полиция не придала никакого значения доказательствам, которые я приводил.
А, может, Деловея насильно, против воли увезли в неведомые страны? Но это - моя собственная теория. Я люблю размышлять по ночам, особенно, когда остаюсь один, и вспоминать его сон о Черном Гондольере, который он как-то раз поведал мне.
Вообще-то канал, на берегу которого жил Деловей, был совсем неглубоким. Довольно легко можно было рассмотреть песчаное дно с разбросанными по нему ржавыми консервными банками и потемневшими бумагами. Но когда начинались обильные зимние дожди, уровень воды в канале значительно повышался.
В старые добрые времена даже гондолы возили пассажиров по этому каналу. Теперь же от прошлого остался только маленький сгорбленный бетонный мостик, по которому могла проехать только одна машина. Мне приходилось переезжать через него по пути к Деловею. Я всегда немного притормаживал и сигналил, чтобы предупредить ехавшую навстречу машину. Мой "жучок" мгновенно выезжал на вершину моста, а затем со свистом мчался вниз, по противоположному запыленному склону. С вершины этого мостика можно было мельком увидеть множество бунгало и жилище Деловея - небольшой хилый трейлер. Рядом виднелась черного цвета изогнутая "качалка" нефтяной скважины - причина всех его страхов.
– Это их ближайший пост подслушивания,- иногда говорил он, указывая на скважину, особенно в моменты, когда остро ощущал себя преследуемым.
Все окрест и даже Большой канал кажутся чрезвычайно унылыми в эти дни. Мосты Вздохов, сооруженные некогда в виде изящных арок, теперь порядочно обветшали. Многочисленные выбоины служили печальным доказательством их многолетнего существования, а с двух сторон сооружения была натянута толстая проволока для безопасности маленьких пешеходов. Вдоль обоих берегов выстроились в линию нефтяные скважины. Над некоторыми из них все еще возвышались буровые вышки, другие, же в основном расположенные ближе к жилым домам, не могли уже красоваться своими башнями. Но и те, и другие нудно и неутомимо работали 24 часа в сутки. День и ночь черная нефть высасывалась из подземных кладовых Венеции. Жители этих районов уже не замечали ритмичных глухих звуков, привыкнув к их монотонности. Овальные металлические верхушки нефтяных кранов лениво опускались и подымались, словно железные динозавры, постоянно наклоняющиеся, чтобы попить воды. Деловей придумал очень странную теорию, я имею в виду сырую нефть, теорию, которая стала причиной всех его страхов и которая может наилучшим образом объяснить его исчезновение.
"Ла гондола негра" - кафе периода "битников", т. е. времен 50-60-х годов - гордилось своим единственным, вечно пьяным в стельку гитаристом, лицо которого постоянно украшали синяки. Он носил бумажный спортивный свитер, походивший на рабочую одежду углекопа. Едва начинало светать, можно было услышать шаги возвращавшегося домой гитариста. Иногда он подбирал по слуху на своем звонком инструменте сюиту "Техасских нефтяников", которую сам сочинил, имитировав мелодию "Большого каньона" Ферда Грофа, иногда пел хриплым голосом мрачную балладу "Черная гондола". Гитарист раздражал Деловея, действуя своими песнями на нервы. Но лично мне он нравился. Я не видел никакого вреда в его "кошачьем" пении. Сейчас его не было в городе. Как и Деловей, он ушел, но в другую сторону... По крайней мере, я так думал. Однако Деловей никогда не предполагал, что гитарист мог быть одним из их агентов, нет. Как оказалось, их агент был фигурой намного более ужасной.
Здесь не называли площадь именем Святого Марка, хотя она была расположена точно так же, как и площадь Святого Марка в итальянской Венеции. Галереи все еще затеняли тротуары, которые тянулись вдоль двух кварталов, утыканных барами и закоптелыми коробками магазинчиков. Здесь сохранились подлинные венецианские колонны. Теперь они окрашены в оранжево-розовый и бирюзовый цвета. Вы могли видеть их в фильме ужасов "Бред", где красивая худенькая мексиканка, преследуемая машиной с двумя огромными фарами, бегает по этим галереям, пытаясь спрятаться за колоннами.
И, конечно, настоящая Венеция - это не Венеция в Италии, а Венеция в США, Венеция в Калифорнии. Этот гордый маленький городишко воплощает в себе забавно-очаровательный образ итальянской Венеции здесь, на берегу Тихого океана, со всеми ее каналами, мостами и галереями.
Несмотря на детскую невинность этой красоты, Венеция создавала атмосферу, в которой, казалось, витала какая-то высшая, глубоко пустившая корни зловещая сила. Венеция - место грез не только радужных, но и мрачных, которые мучили и внушали страх моему другу.
В начале этого столетия кинорежиссеры, владельцы недвижимости, ушедшие на пенсию фермеры, моряки из Сан-Педро стали приезжать в новую Венецию, чтобы водить гондолы - настоящие гондолы, привезенные из Италии. Еще сюда приезжали поесть экзотических спагетти, немного повеселиться с подругами в широкополых шляпах и купальных костюмах, пощекотать нервы азартными играми, покататься в открытых лимузинах по скоростным дорогам. Приезжие-строили в Венеции нефтяные скважины, чтобы набить свои кошельки. Однако, несмотря на значительный прилив капитала, пик расцвета азартных игр прошел. Единственным, что напоминало об этом виде развлечения и отдыха, оставалась игра в бинго, распространенная только среди домохозяек. Полиция Лос-Анджелеса всеми силами боролась с этим домашним злом целых десять лет, пока столица разрасталась вширь. И в один прекрасный день Лос-Анджелес поглотил Венецию, этот маленький городишко. Вот тогда-то игре в бинго пришел конец. С каждым годом в Венецию прибывало все больше эмигрантов, и скоро не осталось ни одного незастроенного участка, разве что тротуары, шоссе и, конечно, нефтяные скважины. Стали появляться молитвенные дома, лечебницы, дома для престарелых. И хотя было бы преувеличением называть Венецию грязным курортным закоулком, все шло к этому.
Спустя некоторое время город наводнили мошенники, бульварные гении, буддийские сектанты и просто нищие. Они прибывали отовсюду - с юга и севера, прихватив с собой жалкие произведения искусства, скудные библиотеки, своих вызывающе одетых женщин, гитары, включая и ту, на которой впоследствии исполнялась баллада "Черная гондола".
Вместе с ними приезжали сюда и интеллектуалы-одиночки, такие, как Деловей.
Впервые я повстречал Деловея возле контрольного стола у выхода из прекрасной лос-анджелесской публичной библиотеки. Стопки наших книг явились хорошим доказательством общности интересов - мировая история, геология, психопатология, психический феномен. Мы молча переглянулись, и это помогло завязать разговор. Я сразу оценил его удивительный ум. В конце концов я решил подбросить Деловея домой, чтобы избавить его от утомительной поездки в автобусе или, как я узнал позже, от еще более изнурительного путешествия автостопом.
Мы увлеченно проговорили почти всю дорогу Уже во время этой первой дружеской беседы из уст Деловея вырвалось столько осторожных упоминаний о магической силе, угрожавшей всем нам, и в особенности ему, что я удивился, засомневавшись, все ли у него дома. Но несмотря на свои сумасшедшие идеи, он был наиболее достойным собеседником в интеллектуальных беседах и спорах.
Уже под конец пути Деловей очень разнервничался и не захотел, чтобы я подвез его к самому дому. Однако мне удалось преодолеть сопротивление. Я указал на нефтяную скважину возле трейлера, сделав это специально, словно не замечая его смущения, на что Деловей язвительно заметил: