Чтение онлайн

Мексиканка была права: морсего пытались нас окружить и перерезать нам путь, чтобы мы не успели добраться до своего убежища.

— Стреляйте по сторонам! — крикнул я, пыхтя от натуги. — Не давайте им нас обогнать!

Те из нас, кто держал в руках автомат, тут же начали стрелять по кустам, растущим по обе стороны от дороги. Они, как и я, понимали, что это единственный имеющийся в нашем распоряжении способ не позволить морсего нас обогнать, а потому палили наугад, поливая пулями густые заросли и, возможно, не попадая ни в одного из морсего, но, по крайней мере, рассчитывая их напугать и тем самым не позволить преградить нам дорогу к храму.

Мои спутники стреляли, опустошая магазины, затем подсоединяли к своим автоматам новые магазины и снова начинали стрелять, крича от ожесточения и отчаяния. Я не мог видеть, что происходит за моей спиной, хотя вообразить себе эту картину было отнюдь не трудно. Прямо перед собой я видел, как Валерия и Касси стреляют из автоматов, словно одержимые: одна в одну сторону, а вторая — в другую. Эти две женщины были очень разными, однако сейчас у них обеих в глазах горел один и тот же огонь — тот самый огонь, который появляется в глазах человека, когда он осознает, что жить ему, скорее всего, осталось уже совсем чуть-чуть, и решает перед смертью задать жару.

Вспышки выстрелов и дым посреди быстро сгущающейся темноты придавали данной ситуации что-то апокалипсическое, а мы все были похожи, если немножечко напрячь воображение, на последних обитателей Земли, сошедшихся в роковой схватке со всеми демонами преисподней…

Сквозь грохот выстрелов до меня донесся голос начавшего отставать от всех остальных Клаудио.

— Они удаляются! — восторженно крикнул аргентинец. — Мы отогнали их назад!

Как только он произнес эти слова, я, обернувшись, чтобы воочию убедиться в том, что морсего и в самом деле дали слабину, увидел, как какая-то черная, чернее ночи, тень соскользнула с дерева, рядом с которым мы проходили, и набросилась сверху на Клаудио, повалив его при этом на землю. Аргентинец, моментально смекнув, что произошло, бросил нам вслед отчаянный взгляд и открыл было рот, чтобы позвать нас на помощь, однако, так и не успев ничего крикнуть, он завопил от боли: черная тень резанула его по спине, разрывая кожу и плоть.

Валерия, услышав вопль Клаудио, резко обернулась. Увидев, что ее друга повалил на землю морсего, она закричала от охватившего ее ужаса. Я застыл на месте, будучи не в силах оторвать взгляд от несчастного археолога, и, когда еще две темные тени появились — одна с одной, а вторая с другой стороны дороги — и тоже набросились на него, я понял, что спасти его уже не удастся.

В этой жуткой ситуации один лишь Иак нашел в себе мужество сделать то, что надлежало сделать: абсолютно хладнокровно прицелившись из своего лука, он выпустил стрелу в голову аргентинца, которого морсего уже начали разрывать на части.

— Бежать! — крикнул индеец, поворачиваясь к нам и толкая меня в спину. — Не останавливаться!

Мы еще секунду-другую стояли, словно окаменевшие, будучи не в силах прийти в себя после увиденной нами ужасной сцены… Первым, как ни странно, это удалось сделать профессору. Он обрушил на нас такие ругательства, которые я от него никак не ожидал услышать, но которые, однако, возымели нужный эффект и заставили нас не таращиться на происходящее, а попытаться спасти свои жизни.

К счастью для нас — тех, кто еще оставался в живых, — морсего отвлеклись на расчленение трупа бедняги Клаудио, и это дало нам возможность успеть добежать до каменной лестницы храма. Мы стремительно поднялись по ней и остановились только тогда, когда оказались в центре большого зала, где был установлен трон. Совершенно обессиленные, мы повалились на пол и впервые за много часов почувствовали себя в относительной безопасности.

Мы лежали на спине на каменном полу, тяжело дыша после изнурительного бега и безуспешно пытаясь не думать о той ужасной сцене, свидетелями которой мы только что стали. Никто из нас не мог произнести ни слова.

Мне казалось, что мои легкие полностью опустошены и что даже всего теплого и влажного воздуха амазонской сельвы не хватит для того, чтобы их наполнить. В течение нескольких минут тишину огромного зала нарушали лишь звуки прерывистого дыхания пяти человек. Затем вдруг раздался, заставив меня вздрогнуть, жалобный стон. Я, вспомнив про Анжелику, приподнял голову и увидел, что бразильянка лежит, как и раньше, в полусознательном состоянии на примитивных носилках.

— Вы взяли в лагере наемников то, что я попросил вас прихватить с собой? — с трудом приподнявшись, осведомился я у дочери профессора.

Валерия, взглянув на меня в полумраке, тут же поняла, что я имею в виду. Она, пыхтя, встала на ноги и, взяв фонарик и посветив себе, нашла то, о чем я завел речь. Затем она подошла к Анжелике, и, пока Касси, которая тоже уже поднялась, осторожно снимала с бразильянки окровавленные лоскуты одежды, которыми была перевязана ее ужасная рана, Валерия, светя себе фонариком, открыла маленький оранжевый чемоданчик с нарисованным на нем белым крестом.

Используя марлю и насыщенную кислородом воду, она промыла раны на животе Анжелики, и те приняли вид глубоких порезов, которые начинались выше пупка и уходили вниз. Порезы были очень глубокими, до кишок, и из них сочилась густая и темная, почти черная кровь.

Мы, не говоря ни слова, переглянулись. Мы знали, что это означает.

Анжелика снова начала стонать от боли.

— Мне кажется, самое лучшее, что мы можем сделать, — это перебинтовать ее рану и дать ей самой морфия, — сказал я.

— А может, нам попытаться ее рану зашить? — предложил профессор, выгибая дугой бровь.

— Проф, — тихо ответил я, хотя и был уверен, что бразильянка меня не слышит, — такие глубокие порезы наносят организму огромнейший ущерб. Если мы попытаемся зашить ее рану, толку от этого никакого не будет. Мы только причиним ей еще больше боли.

— Так что же нам делать?

— Я предлагаю попытаться сделать так, чтобы она не умерла, давать ей болеутоляющие средства и при первой же возможности вытащить ее отсюда и доставить в больницу.

Валерия впилась в меня ледяным взглядом своих голубых глаз.

— Это — то же самое, что убить ее, но только медленно, — заявила она, неодобрительно качая головой. — Доставить ее в больницу? Ты над нами смеешься? Нам в самом лучшем случае удастся продержаться здесь в течение нескольких дней… — Она посмотрела на Анжелику. — Поэтому лично я предлагаю дать ей чрезмерную дозу морфия.

— Ты хочешь ее… убить? — возмущенно спросила Касси.

— Она уже почти мертва, — ответила шепотом Валерия.