Черный хрусталь
Шрифт:
– Где Рок? – поинтересовался подскочивший Бэрд. – На корабле остался?
– Он погиб, – мрачно ответил Иллари и присел на полурассыпавшийся от осколков бочонок. – Там, в городке…
Бэрда шатнуло в сторону. Несколько секунд он стоял, не в силах осознать услышанное, потом вдруг закрыл лицо руками и, шатаясь, пошел к своим. Наемники слышали слова Иллари. Их лица, только что пьяные и веселые, враз потемнели, крики и шутки стихли; кто-то зачерпнул вина и протянул ковш Бэрду, но тот, отведя его в сторону, сел на ступеньки у входа в башню и опустил голову.
Из башни медленно вышел Эйно. Коротко посмотрев на сидящего Бэрда, он вздохнул и подошел к Иллари.
– Я ждал вас к вечеру, – сказал он, пожимая ему руку.
– Течение, – кивнул Иллари. – Сильный ветер… к тому же мы смогли отплыть в тот же вечер.
– Как погиб Рокас? – тихо спросил я, потрясенный поведением всегда веселого и хладнокровного Бэрда.
– Мы отдали почти все деньги хозяину небольшой быстроходной шхуны и договорились встретиться с ним на пристани. А он привел с собой десяток монахов. Началась перестрелка. Хозяина и его матросов мы уложили, половину монахов тоже – а когда увидели, что остальные бегут, Рокас был уже мертв. Так бывает…
Бэрд, сразу ставший маленьким и жалким, сидел на холодных каменных ступеньках и медленно раскачивал своей широкополой мягкой шляпой, на которой давно уже не осталось ни единого пера. Никто из его товарищей не решался подойти к нему и даже посмотреть в его сторону – притихшие, они все так же стояли вокруг котла, жадно поглощая дармовую выпивку. Не зная, что мне делать, я присоединился к ним.
Эйно с Иллари исчезли в башне, прошел по двору, направляясь к чудом уцелевшей конюшне, Даласси, опьяневший Мооле свалился прямо в песок и двое солдат осторожно повели его к шлюпкам. Мы продолжали накачиваться вином до тех пор, пока из башни не появилась Ута.
– Все могут отправляться на корабль, – сообщила она. – Забирайте своих раненых и все за мной. Я возьму одну из шлюпок: специально, чтобы доставить вас.
– Я пока останусь, – решил я. – Или насчет меня тоже были распоряжения?
– Нет, – помотала головой девушка. – Я думаю, тебе лучше находиться возле господина.
Нагрузившись своими вещами, наемники уложили на носилки раненых и побрели вслед за Утой. Та шла налегке: сколько я ее знал, она никогда не обременяла себя какими-либо пожитками, кроме, пожалуй, смены белья. Все ее вещи хранились на корабле, да и там их было немного. Проследив взглядом за спиной Шейла, которому пришлось тащить носилки с раненым в грудь офицером, я поднялся в нашу с Утой комнату и собрал свою сумку. Все ее содержимое составляла так и не прочитанная книга по судовождению, кое-какие тряпки и фамильный кинжал с длинной рукоятью, обвитой позолоченной проволокой. Мой лекарский саквояж находился внизу.
При помощи матросов наемники забрали всех, даже своих мертвецов. Я посмотрел на следы замытой крови на полу в зале, на таз, доверху забитый кровавыми бинтами, затем подхватил саквояжик и выбрался на воздух.
Бэрд все так же безучастно сидел на ступенях.
– Посмотри, осталось ли там чего еще, – неожиданно произнес он, поднимая голову.
Я заглянул в котел и обнаружил, что на пару ковшей вина в нем наберется. Зачерпнув, я протянул ковш своему другу. Тот выпил его одним глотком и вернул мне со словами:
– Выпей и ты. Рок был отличным парнем.
– Да, наверное…
Четверо матросов, ругаясь, выволокли из башни два огромных сундука, отделанных красно-коричневой кожей, и потащили их за ворота. Судя по тому, как они их несли, сундуки были очень тяжелы. Вскоре эта же четверка вернулась обратно.
«Наверное, это имущество Визеля, – решил я. – Что он там говорил – библиотека, архивы? Представляю себе, как злится Эйно: он, пожалуй, готов отдать все на свете, лишь бы поскорее оказаться на „Брине“».
Матросы вновь прошествовали по двору с сундуками, на сей раз черными и довольно потрепанными, а вслед за ними вышел Даласси.
– Ты мог бы поговорить со мной? – мягко спросил он у меня.
– Конечно… – немного удивленный, я поднялся на ноги и машинально отряхнул от песка задницу. – Здесь?
– Идем.
Мы прошли к конюшне. Двое слуг, к моему удивлению, сваливали в одну кучу снятую лошадиную сбрую. Даласси остановил их повелительным взмахом руки и приказал оседлать огромного черного жеребца, принадлежавшего Ассису – самому крупному мужчине в нашем отряде, погибшему под заваленной надвратной башней.
– Мы еще встретимся, – тихо произнес Даласси, садясь на лежащее возле дверей седло. – Есть у меня такое ощущение…
– Я всегда буду рад вас видеть, – отозвался я, все еще не понимая, для чего он приволок меня в конюшню.
– Тебе предстоит проделать очень большой путь, – кхуман, кажется, пропустил мои слова мимо ушей. – Никто не знает, почему судьба выбирает человека на ту или иную роль, но сыграть, в принципе, можно любую – если знать, как. Ты должен запомнить, что любая истина требует постижения, ты должен выстрадать свой путь к ней, и только тогда ты сможешь воспринять ее во всей широте. Помни – путь к истине идет через духовное постижение. Информация, которая на тебя скоро обрушится, новые знания, новые горизонты – ты не сможешь впитать их сразу, для этого понадобится время. Но учти – потом, когда тебе придется принимать решение, руководствоваться ты должен будешь теми словами, которые я сейчас произнес.
– Я постараюсь запомнить, – серьезно ответил я.
Даласси кивнул и поднялся на ноги. Слуги закончили возиться с жеребцом. Проверив подпругу, кхуман перебросил через спину коня ремни двух больших сумок, закрепил две седельные кобуры и вывел коня на двор. Через минуту из башни выбрались и Визель с Эйно. Барон сразу же отправился на конюшню, а Лоттвиц подошел к нам и положил руку на плечо Даласси.
– Я очень благодарен тебе, – просто сказал он.
Даласси широко улыбнулся и ответил ему коротким поклоном. Эйно запустил руку в большую сумку из грубой порыжелой кожи, висевшую у него через плечо, и достал из нее увесистый кошель с бахромой. Кхуман сунул его себе за пазуху и усмехнулся:
– Это слишком много.
– Слишком много не бывает, – ответил Эйно. – Мне жаль, что ты остаешься здесь.
– Дела и долги, куда денешься. Я рад, что смог вернуться домой. Надо найти ответ на некоторые вопросы, надо отдать старые долги, надо просто посмотреть в глаза кое-каким людям. Берегите Визеля, он славный парень.
– Что его беречь, с такими деньгами даже дурак устроится. Ты берегись.
Слуги выгнали лошадей из конюшни – недоумевая, животные блестели глазами и не могли понять, что от них хотят. Потом один из жеребцов неуверенно вышел за ворота, и за ним медленно последовали остальные.