Чтение онлайн

Ничего более умного Босх не придумал. Тереза обернулась к нему и прислонилась спиной к оконному переплету. Ее взгляд, казалось, способен был выжечь его имя на надгробной плите. Несмотря на разделявшее их расстояние, Босх уловил запах ее духов.

– И уж конечно, я должна поблагодарить за это тебя, – желчно заметила Тереза.

– Не меня. Насколько мне известно, это Ирвинг собирает журналистов…

– Не вешай лапшу мне на уши, Гарри. Мы оба прекрасно знаем, как ты поступил с информацией, которую я тебе доверила. И мы оба знаем, что это маленькое дерьмо Ирвинг решил, будто во всем виновата я одна. Теперь у меня есть все основания считать, что должности начальника лаборатории мне не видать. Полюбуйся-ка на этот кабинет, Босх. Ты видишь меня в этом интерьере в последний раз.

Босх уже не раз замечал, что во время профессионального спора многие женщины, с которыми ему приходилось иметь дело (в основном с женщинами-полицейскими или адвокатессами), как бы становятся ближе к земле. Гарри всегда подозревал, что им, вероятно, кажется, будто это ставит их на один уровень с мужчинами, которым им приходится противостоять.

– Пресс-конференция все изменит, – упрямо повторил он.

– Да о чем ты говоришь! Ирвинг наверняка шепнет своим друзьям из комиссии, что по ходу незавершенного расследования я допустила утечку секретной информации, и моя участь решится в два счета.

– Но он же не знает наверняка, что это именно ты. Напротив, убежден, Ирвинг подумает в первую очередь обо мне. Бреммер – журналист из «Таймс», заваривший всю эту кашу, – когда-то уже имел со мной дело, и Ирвингу об этом известно. Так что перестань паниковать. Собственно, я заехал спросить, не хочешь ли ты пообедать со мной или что-нибудь в этом роде.

Это был неверный ход. Босх увидел, как лицо Терезы заливается краской гнева.

– Пообедать или что-то в этом роде? Да ты что, издеваешься?! Ты, ты!.. Ты только что сказал мне, будто мы двое – основные подозреваемые в организации утечки, а теперь предлагаешь показаться с тобой в ресторане? Да ты представляешь себе, чем это может…

– Ну ладно, Тери, удачной тебе пресс-конференции, – перебил ее Босх. – Пока.

С этими словами он повернулся и пошел к дверям.

На полпути к деловому центру города пейджер Босха запищал, а на экране высветился прямой номер лейтенанта Девяносто Восемь Фунтов. Наверное, беспокоится за свою статистику, подумал Гарри. Вызов он решил проигнорировать. Заодно отключил и установленный в машине радиотелефон «Моторола».

Свою машину Босх остановил только тогда, когда заметил припаркованный на Альварадо грузовик с марискос – легкими закусками морского происхождения. Он купил два бутерброда тако по-калифорнийски – на кукурузной лепешке с кориандром и густой сальсой.

В нескольких ярдах от грузовика стоял человек и читал на память стихи из Священного Писания. Чашка с водой довольно устойчиво держалась в его волосах, подстриженных в стиле «афро», популярном в семидесятых годах. Время от времени человек поднимал руку, брал чашку и делал из нее несколько глотков, не переставая при этом бойко декламировать фрагменты из книг Нового Завета. Прежде чем начать чтение, он называл слушателям главу и номер стиха. У ног его стоял стеклянный аквариум, наполовину заполненный монетами, и Босх, расправившись с едой и купив на дорогу бутылку кока-колы, бросил туда всю сдачу.

– Господь да благословит тебя! – услышал он в ответ.

Городской Зал правосудия занимал целый квартал и располагался напротив здания уголовного суда. На первых шести этажах разместились шериф и его вспомогательные службы, а верхние четыре были отданы под окружную тюрьму. Это бросалось в глаза даже снаружи, но главное различие заключалось вовсе не в толстых решетках на окнах верхних этажей, а в том, что выглядели они заброшенными и такими неухоженными, словно совсем недавно пережили пожар, вызванный злобой и ненавистью, копившимися в некондиционируемых камерах и наконец вспыхнувшими мрачным, коптящим огнем, от которого почернели стекла и бетонные стены.

Само здание построили из каменных блоков примерно на переломе столетия, и оно напоминало зловещую крепость даже своей архитектурой. Насколько знал Босх, оно оставалось одним из последних в деловом центре города, где при лифтах еще сохранились лифтеры. В углу кабины, обшитой изнутри деревянными панелями, действительно сидела на ветхом стульчике пожилая негритянка. В ее обязанности входило открывать и закрывать двери да вращать тяжелое колесо, заставляющее кабину встать вровень с полом при каждой остановке.

– «Семь тысяч», – сказал лифтерше Босх, входя в кабину. В последний раз он был в тюрьме довольно давно, поэтому не вспомнил имени негритянки. Она работала здесь еще до поступления Гарри на службу в полицию, как, впрочем, и остальные лифтеры в здании.

Когда кабина остановилась на шестом этаже, Босх сразу увидел Рикарда. Коп стоял у стеклянной перегородки бюро пропусков и доставал значок, чтобы положить его в скользящий ящичек.

– Вот и ты. – Босх быстро приблизился, чтобы опустить в приемное отверстие и свой значок.

– Это со мной, – сказал Рикард в микрофон.

Сотрудник внутри стеклянной кабинки обменял полицейские значки на значки посетителей и так же через ящик передал их Рикарду и Босху. Они прицепили пропуска к рубашкам, причем Гарри машинально отметил, что с этими значками можно было бы подняться даже на десятый этаж, где содержались самые опасные из подозреваемых, ожидающие либо суда, либо – уже после вынесения присяжными вердикта – отправки в тюрьмы штата.

Полицейские пошли по коридору к тюремному лифту.

– Запрятал парнишку на десятый этаж? – спросил Босх.

– Да. Я знаю там кое-кого из охраны. Давеча я объяснил своему приятелю, что нам нужно, и он обещал помочь. Уверен, из этого Тиджа уже повытрясли лишнее дерьмо, поэтому он наверняка расскажет тебе о Дэнсе все, что знает.

Тюремным лифтом, поднявшим их на верхний этаж, управлял сотрудник тюремной охраны, и Босх подумал, что это, должно быть, самая скверная должность в органах правопорядка. На десятом этаже, едва открылись двери, их встретил еще один охранник. Проверив пропуска, он велел им зарегистрироваться в толстой тетради и только потом провел по коридору, перегороженному скользящими стальными решетками, в зону, предназначенную для свиданий подследственных с адвокатами. Здесь, в большой мрачной комнате, стоял длинный стол, по обеим сторонам которого располагались тяжелые деревянные скамьи. Вдоль стола, по самой его середине тянулась разделительная перегородка высотой в один фут. В дальнем конце стола, наклонившись к этой перегородке, женщина-адвокат шепталась о чем-то со своим подзащитным, а тот приставил ладони к ушам, чтобы лучше слышать. Мускулы на руках заключенного бугрились так, что короткие рукава рубашки чуть не расходились по швам. Босху он показался настоящим чудовищем.