Чтение онлайн

Подойдя к мертвым, Вятша примерился — и несколькими сильными ударами отделил от тел головы. Сначала — у Малуши. Затем — у Добронравы...

Головы друид забрал с собой. А обезглавленные трупы за ноги подвесили на ветвях дуба. Малушу — слева, справа — Добронраву. Чтоб всем было хорошо — и Перуну... и Крому.

Любиму от всего пережитого вырвало. А потом, в амбаре уже, затрясло, словно навалилась вдруг на нее трясучая огневица-лихоманка. Речка, укрывшись в углу, глухо рыдала. Одна Ладислава казалась спокойной. Вернее, хотела казаться. Знала — их уже ищут, надеялась на помощь Велеса... и на свою смекалку. Во время жертвоприношения, когда все выли, пели и плакали, ей удалось выцарапать наручами на обратной стороне дуба две зигзагообразные руны — «Сиг». Такие же, какие были когда-то вырезаны на мече молодого ярла Хельги.

Руны победы. Именно так объяснил Хельги. Ладислава запомнила это. И знала — победа приходит только к тому, кто за нее бьется. И она начала биться — по мере сил.

Июль 863 г. Древлянское порубежье

И снова ветер бил в уши, трепал гривы коней и плащи, развевавшиеся за плечами всадников, как боевые знамена. Жирная грязь летела из-под копыт, и мокрое солнце весело отражалось в лужах. Моления о дожде сделали-таки свое дело: смилостивились боги, послали на землю благодатный дождь, ливший почти всю ночь, до самого утра.

Напитались влагой поля, отмылся от въевшейся пыли придорожный кустарник, листва на деревьях стала чистой, как будто прозрачной, умытой. Мокрая трава зеленела вокруг, порывы ветра сдували с веток серебряные дождинки, розовато-сизые тучи быстро уплывали прочь, а в небе, темно-сине-лазурном, горбатилась яркая радуга, один конец которой упирался в левый берег Днепра, другой исчезал где-то за дальним лесом. Туда, в дальний лес, синеющий за холмами тонкой, прихотливо изгибавшейся линией, и держали путь всадники — Хельги-ярл, Конхобар Ирландец, Снорри, Никифор и проводник их, Порубор-отрок.

Вчера на постоялый двор вновь заходил Ярил Зевота. Принес важную весть — от Ильмана Карася вызнал, что Истома Мозгляк с варягом Лейвом отправились третьего дня к старому капищу, что затерялось средь диких лесов древлянского порубежья. Чего им там делать, у капища, ведь не волхвы они, не кудесники? О том Ярил не знал. Зато ведал другое — к старому капищу вскорости ждали князя. Не Хаскульда-князя — Дирмунда, которого многие просто князем Диром прозывали. И что туда звало его в Перунов день? Мало ли идолов в Киеве иль где поближе? Чего ж куда глаза не глядят переться? Неспроста всё это, ой, неспроста. А еще обмолвился Ильман Карась, что туда, к капищу, видно, увезли Лейв с Истомой недавно пойманных девок.

— Что?! — хором воскликнули Ирландец и Хельги. — Каких еще девок?

— Каких девок — про то не ведаю, — пожал плечами Ярил Зевота. — Знаю только, что увезли их в леса древлянские. Про то третьего дня, а то и пораньше, хвастал Ильману дружок его Истома Мозгляк, вином упившись изрядно. Что, дескать, повезут. А мест укромных там много.

Получив дирхем, Ярил удалился. Оставшиеся стали думать.

— Я людей дам, — не раздумывая, заявил хозяин двора, дедка Зверин, услыхав про девок и капище. Всё ж таки и у него дочка пропала, Любима. — Человек сорок, с оружием. Прочешете весь лес.

— Подожди, Зверин, не суетись, — оборвал его ярл. — Сначала разведать нужно. Сам посуди, а если нет никого в капище? Или не найдем мы его? Так и будем кружить по лесу, ровно вороны, каждому встречному на посмешище? Сорок всадников — не иголка, видны всякому. Нет уж, сперва мы вчетвером съездим, поглядим-посмотрим скрытно, опыта воинского нам не занимать, с любым супостатом сладим. А ты, коли хочешь помочь нам, лучше дай человечка — проводника, что тамошние места вельми знает.

— Есть у меня такой, — поразмыслив, кивнул Зверин. — Порубором кличут. Правда, молод еще, безус, однако те места ведает, сам оттуда ж и родом.

Порубор явился к обеду. Вошел, поклонился чинно. Вид имел представительный — рубаха в небесно-синий цвет выкрашена, с узорочьем нитками желтыми выткана. Пояском наборным подпоясан, на ногах сапожки из зеленого сафьяна, чистые, не в пыли-грязи, видно, только что, перед входом, и надел их отрок, а до двора гостиного босиком бежал, аж запыхался, бедный. Ликом светел, а вот волос черный, длинный, ремешком узорчатым стянут, глаза карие, губы узкие, на щеках румянец — не от бега, от скромности.

— Дедко Зверин сказывал, хотите вы места порубежные излазить? — еще раз поклонившись, чуть слышно спросил отрок Порубор.

— Хотим, — кивнул ярл. — Да ты не стой, парень, садись вон, на лавку.

— Благодарствую, — снова поклонился отрок, но на лавку не сел, так и продолжал стоять — стеснялся.

— Ну, хочешь — стой, — махнул рукой Хельги. — Места те, где старое капище, добре ли ведаешь?

— Люди говорят — ведаю добре. — Порубор похлопал ресницами. — А капищ старых там много. Которое вам надобно?

— А вот это мы у тебя хотели спросить, — усмехнулся Ирландец. — Поможешь?

— А как же! — вскинув подбородок, воскликнул парень. — Затем и зван. — Помолчал немного, взглянул исподлобья, спросил тихонько: — Так вы, выходит, и есть варяги?

— Мы, выходит, и есть, — в тон ему, так же тихо, отозвался Хельги.

— Слава богам, — выдохнул отрок. — А то я уж подумал, неужели опять бельмастый Греттир охоту затеял?

— А что, Греттир тоже в тех краях отирается? — переглянувшись с ярлом, спросил Ирландец.

— Бывает, — охотно откликнулся Порубор. — Капканы да ловитвы всякие ставит. Хитер изрядно Греттир, да скуп. А уж дочки его... — Отрока передернуло. — Ух и приставучки! Не хотел бы я с ним опять связываться.

— Ну, уж теперь ты с нами связался. На коне скачешь?

— Обижаете.

— Тогда беги, отпрашивайся у отца-матери, поутру — в путь.

— Не у кого мне отпрашиваться, — опустив глаза в пол, еле слышно вымолвил отрок. — Сгубили злые хазары и отца, и матушку. Один дедко Зверин родич остался, да и тот дальний. Однако не опоздаю, приду, не беспокойтесь, — добавил он уже громче и вышел, тщательно прикрыв дверь.