Чтение онлайн

– Облако в штанах, – проворчал Кравцов. Он лежал в шезлонге у дверей радиорубки.

– На «Фукуока» к нам идет председатель МГГ академик Токунага, – сообщил Брамулья. – И академик Морозов. И должен прилететь академик Бернстайн из Штатов. Но пока они все заявятся, мы испаримся! Небывалый случай в моей практике! Я наблюдал столько извержений вулканов, Штамм, сколько вам и не снилось, но я вам говорю: в такую дьявольскую переделку я попадаю в первый раз!

– Все мы попали в первый раз, – уточнил Штамм.

– Брамульян, – сказал Али-Овсад. – Пойдем чай пить. От жары очень хорошо чай.

– Что? Что он говорит?

Уилл перевел предложение мастера.

– Сеньоры, я никогда не пил чая! – закричал Брамулья. – Как можно брать в рот горячий чай – это кошмар! А что, он действительно помогает?

– Пойдем, сам посмотришь. – Али-Овсад повел чилийца в свою каюту, и Штамм неодобрительно посмотрел им вслед.

Уилл тяжело опустился в шезлонг рядом с Кравцовым и навел – в тысячный раз – бинокль на Черный столб.

– По-моему, он искривляется, – сказал Уилл. – Он изгибается к западу от вращения Земли. Взгляните, парень.

Кравцов взял бинокль и долго смотрел на столб. «Чудовищная, уму непостижимая прочность, – думал он. – Что же это за вещество? Ах, добыть бы кусочек…»

– Кумулятивный снаряд [7] , – сказал он. – Как думаете, Уилл, возьмет его кумулятивный снаряд?

Уилл покачал головой.

– Думаю, только атомная бомба…

– Ну, знаете ли…

Не было сил даже разговаривать. Они лежали в шезлонгах, тяжело и часто дыша, и пот ручьями катился с них, и до вечера было еще далеко.

На веранде кают-компании сидели полуголые монтажники, разноязычный говор то вскипал, то умолкал. Чулков в десятый раз принимался рассказывать, как его притянул столб и что бы с ним было, если б не подоспел Джим. А Джим, сидя на ступеньке веранды, меланхолично пощипывал банджо и хрипловато напевал:

Oh Susanna, oh don't cry for me, For I came from old Savanna With my banjo on my knee.

[8]

– Это что ж такое? – раздавался быстрый говорок Чулкова. – Вроде, я не намагниченный, а он, подлец, меня тянет. Притягивает – спасу нет. Сейчас, думаю, упаду на него – и крышка.

– Крышка. – Американцы и румыны понимающе кивали. – Магнетто.

– То-то и оно! – Чулков растопырил руки, показывая, как он шел на столб. – Тянет, понимаешь, собака. Хорошо, Джим меня обхватил и держит. А то бы тю-тю!

– Тью-тью, – кивали монтажники.

– Oh Susanna, – вздыхало банджо.

– Джим дыржалу Чулков, – пояснял Георги. – Я дыржалу Джим. О! – Георги показал, как он держал Джима. – Инженер Кравцов дыржалу моя…

– В общем, дедка за репку, бабка за дедку…

– Потом держалу Али-Овсад.

– Али-Офсайт, – уважительно повторяли монтажники.

– Это же он скоро до луны достанет, – говорил Чулков. – Ну и ну! Чего инженеры ждут? Дотянется до луны – хлопот не оберешься…

Коренастый техасец с головой, повязанной пестрой косынкой, стал рассказывать, как он восемь лет назад, когда еще был мальчишкой и плавал на китобойном судне, своими глазами видел морского змея длиной в полмили.

Пошли страшные рассказы. Монтажники – удивительное дело! – отлично понимали друг друга.

Над океаном сгустился вечер. Он не принес прохлады. Пожалуй, стало еще жарче. В белом свете прожекторов столб, окутанный паром, казался фантастическим смерчем, вымахнувшим из воды и бесконечно бегущим вверх, вверх…

Люди были бессильны остановить этот бег. Люди жались к бортам плавучего острова, глотая тугой раскаленный воздух. Глубоко внизу плескалась океанская волна, но и она была горячая – не освежишься…

Брамулья лежал в шезлонге и смотрел на сине-черную равнину океана. Губы его слегка шевелились. «Мадонна… мадонна…» – выдыхал он. Рядом, неподвижный, как памятник, стоял Штамм. Он стоял в одних трусах, со свистом дыша и стесняясь своих тонких белых ног.

Дизель-электроход «Фукуока-мару» – дежурное судно МГГ – пришел около полуночи. Он лег в дрейф в одной миле к северо-западу от плота, его огни обещали скорое избавление от кошмарной жары.

Грузовой и пассажирский лифты перенесли людей с верхней палубы плота вниз, на площадку причала. Странно выглядела на ярко освещенном причале толпа полуголых мужчин с рюкзаками, чемоданами, саквояжами. Стальной настил вибрировал под ногами. Блестели мокрые спины и плечи, распаренные небритые лица. Кто-то спустился по трапу, тронул босой ногой воду и с проклятиями полез обратно.

Наконец пришел белый катер с «Фукуока-мару». Расторопные матросы перебросили трап, и тотчас по нему взбежала на причал худощавая блондинка в светлых брюках и голубом свитере. Те, кто стоял на краю причала, шарахнулись в сторону, – чего-чего, а этого они никак не ожидали.

– О, не стесняйтесь! – сказала по-английски женщина, снимая с плеча кинокамеру. – Силы небесные, какая жара! Кто из вас доктор Брамулья?

Брамулья, в необъятных синих трусах, смущенно кашлянул.

– Сеньора, тысячу извинений…

– О, пустяки! – женщина нацелилась кинокамерой, аппарат застрекотал.

Чилиец замахал руками, попятился. Штамм, юркнув в толпу, лихорадочно распаковывал свой чемодан, извлекал брюки, сорочку.

– Кто это? – удивленно спросил Кравцов Уилла. – Корреспондентка, что ли?

Уилл не ответил. Он смотрел на блондинку, в прищуре его голубых глаз было нечто враждебное. Да и то сказать, какого дьявола нужно здесь этой женщине! Кравцов повернулся спиной к объективу кинокамеры.

Женщина протянула Брамулье руку.