Чтение онлайн

— Ну, и что было потом? — настаивала Светлова.

— А потом Селиверстов сказал мне: «Ставь», — заметил Леша.

— А вы?

— А я… — Леша снова пожал плечами.

— А он наверняка еще раз хрюкнул, на этот раз более одобрительно. И положил трубку. Вот и весь разговор! — с видом знатока прокомментировал молчание «страшного» Леши Кронрод.

— Правда? — вопросительно взглянула на ответственного секретаря Светлова.

«Страшный» Леша только нехотя кивнул, подтверждая слова Кронрода.

— Значит, Селиверстов сказал вам: «Ставь»?

— Ну да…

— А что это значило?

— Это значило, что материал будет. Что он успеет к подписанию номера в печать.

— То есть Максим был уверен, что встретится с Погребижской?

— Нет.

— Нет?

— Это значит, что он с ней уже встретился. Такова была наша договоренность: он должен был позвонить только в том случае, если на все сто процентов будет уверен, что интервью можно ставить в номер. А такая уверенность в случае с Погребижской возможна только в единственном случае — если он с ней уже поговорил.

— А ведь писательница Погребижская утверждает, что Селиверстов к ней так и не приехал, — заметил Кронрод.

— Вот как?

— Да, мол, договаривались… Да, мол, она ждала — была назначена встреча. Журналист даже сказал, что едет. И…

— И якобы не приехал?

— Так она утверждает. А вообще, мне в милиции сказали: она даже разговаривать не хочет на эту тему!

— Может быть, Максим все-таки приврал, когда сказал ответственному секретарю газеты «ставь в номер»? — предположила Светлова.

— Что ты, Ань, имеешь в виду?

— Скажем, Селиверстов был уже совершенно уверен, что встретится с этой писательницей Погребижской — вот и поторопился «позвонить».

— Верно… — согласился с Аней Кронрод. — Леша ведь «страшный» человек!

Вот корреспондент Селиверстов и выдал желаемое за действительное: мол, уже поговорил со старушкой, не волнуйся, Леша… А потом что-то случилось, и к Погребижской Максим так и не попал.

— Кстати, почему он не взял у Погребижской интервью по телефону, если все так было срочно? — поинтересовалась Светлова.

— Понимаете, обычно с писательницей Марией Погребижской довольно трудно договориться о встрече, — стал объяснять Ане ответственный секретарь газеты. — Обычно она редко соглашается на интервью. Это уж просто счастливый случай выпал Селиверстову — международную премию Андерсена Погребижская получила. Вот, видно, и решила по столь торжественному поводу газете не отказывать. И Максим, я уверен, конечно, не собирался ограничиваться двумя-тремя вопросами. Думаю, что, кроме этого срочного материальчика в номер, конечно же, хотел заодно сделать с Погребижской «беседу»…

— Ах, вот как…

— В общем, не использовать такой шанс — встретиться с живым классиком, если уж такой случай представился, для журналиста было бы глупо.

— Так кто все-таки наврал? — опять засомневалась Светлова. — Максим, выдавая желаемое за действительное? Или врет Погребижская? Состоялось интервью или не состоялось?

— Да ей-то зачем? — удивился Кронрод. — Зачем такому человеку, как Мария Погребижская, в данном случае врать?

— Зачем? Я думаю, она все-таки поговорила тогда с Селиверстовым, — задумчиво заметила Светлова. — Но сейчас писательнице выгоднее это отрицать.

Понимаешь, Андрей… Ну, зачем ей в этом признаваться, сам посуди? Темная уголовная история, которая неизвестно, сколько будет еще тянуться. Признайся Погребижская, что виделась с журналистом — заметь, при таком раскладе получается, что она последняя, кто видел его живым и здоровым! — и ей не будет покоя от следователей… А зачем ей лишние хлопоты и волнения? Зачем тратить свое драгоценное время? Ведь она уже не молодой человек. К тому же человек известный: что, если начнутся вокруг этой истории какие-нибудь газетные спекуляции? Ну, например… «Известная писательница — главный свидетель в деле об исчезновении журналиста!» Как?! Вот бедная старушка и лжет… Себе во благо!

— Логично… — вздохнул Кронрод.

— А между тем то, что Погребижская могла бы рассказать, если она действительно видела Максима последней, было бы очень важно.

— Да?

— Ну, конечно… Например, журналисту мог кто-нибудь неожиданно позвонить по мобильному телефону во время их встречи… И вполне возможно, Мария Иннокентьевна могла слышать какие-то фразы из этого разговора… Какие-то имена… Место, где Максу могли назначить встречу во время этого телефонного разговора. Ведь куда-то он поехал, если не добрался до дома? В конце концов, Погребижская могла бы сказать, сколько было времени, когда он уходил из ее дома? И не обронил ли напоследок что-нибудь о своих дальнейших планах?

— Да, да…. — согласно кивал Кронрод.

— В общем, пока мне кажется, что самое важное сейчас — все-таки выудить что-нибудь из этой Погребижской, — подытожила свои рассуждения Анна. — На данный момент это единственная ниточка, за которую можно было бы потянуть.

Больше я никаких зацепок пока не вижу… Но Погребижская ведь, как вы утверждаете, факт встречи отрицает и разговаривать не хочет?

— Верно… Легко тебе говорить «выудить», — вздохнул Андрей. — А то мы не пробовали! Я же говорю: она уже заявила милиции, что журналиста Селиверстова не видела, ничего о нем не знает и больше на эту тему общаться ни с кем не собирается. С ней — тут Леша прав! — и встретиться не так уж просто…

— Ну, ничем не могу помочь, — вздохнула Аня.

— А куда ты отдыхать-то едешь? — поинтересовался вдруг у Светловой Кронрод.

— Пока не знаю… Как раз думаю.

— Кстати, Погребижская тоже едет отдыхать!

— Интересно, откуда у тебя такие сведения?

— Да я же тебе говорил про детектива-любителя, который устроил прослушку!

— Кое-что он, значит, все-таки прослушал?

— Вот именно. Проныра успел установить в городской квартире Погребижской «жучок». Правда, наша писательница там не живет. Обитает постоянно на даче, но туда его ловкие руки не достали.