Чтение онлайн

– Что ты сказала? Настроение? Эмоции?
– я приложила трубку к уху, усилила звук.

– Настроением и эмоциями тоже расплачиваемся.

Иногда - временем. Только что проснулась утром, а уже вечер, значит - демон взял в уплату наше время, целый день.
– Кэт пропищала.

Я разговариваю с мышкой?

С рыбкой золотой?

Новенькая не удивилась, не переспрашивала, не охала, а, знала о демонах и способах расплаты с ними.

Почему я плетусь в хвосте событий: в Петербурге знают о демонах, в Москве экстрасенсы разгуливают по школам в костюмах маньяков, а я - модель, шахматистка, не в курсе, словно живу в болоте и питаюсь дурницей.

На болотах в Белоруссии растет особый вид голубики - дурница.

Скушаешь горсточку - превратишься в дурня.

Папа рассказывал, что давным-давно путешествовал по Белорусским лесам - по партизанским тропам.

Папин друг искал легендарную лесную Олесю, о которой в песне поется,

"Живет в Белорусском Полесье

Кудесница леса Олеся..."

О песне об Олесе я тоже от папы узнала, он прокручивал песню на диктофоне.

Меня чуть не скрутило от примитивных слов и древней музыки, под которую пещерные мужчины загоняли мамонтов.

Умом понимаю, что раньше иные песни пели, но уши понимают по-другому, нет ума у ушей.

Ушам не нравятся песни об Олесях.

Наивная девушка сидит до поры, до времени в глуши на пеньке в болоте, даже часов у неё нет по бедности, а Принцы со всего Мира несутся в Белорусский лес, мечтают найти Олесю и взять её замуж во дворец.

Сказка о Золушке без ушей.

В лесу папа собрал горсть дурницы и собирался полакомиться за счет леса, но подбежал друг папы, выхватил ягоды и сожрал одним глотком.

Значит, не друг, а - враг.

От ягод папин бывший товарищ сошел с ума, с душераздирающими воплями побежал по болоту.

С тех пор папа его не встречал. Один раз прочитал в газете о Белорусском лесном маньяке.

Он выскакивал из чащи, отнимал у грибников дары леса и с криком: "Олеся! Олеся! Олеся!" - скрывался среди папоротников и пальм.

Романтическая история, даже слёзы у меня накатывают.

Когда вырасту, обязательно сниму фильм о папином друге, сошедшем с ума по вине демона и лесной ягоды.

– Завтра в школу придешь?
– я сворачивала в трубочку разговор.

Не подозревала, что он не сложится.

– Не знаю! Наверно... Мне очень стыдно.

– Стыдно? Тебе? За что?
– я упала бы со стула или с трона (потому что - Принцесса), если бы не лежала на кровати.

– За содеянное! Прости меня, Алёна, если я напрягла тебя своим поведением, недостойным звания Российской школьницы.

– Прощаю!
– я сыронизировала и нажала красную кнопку на мобильнике.

Москва - не Белорусский лес Полесье.

Кэт - не дочка лесника Олеся.

Но ягоды дурницы радистка Кэт купила и отведала, не меньше пуда.

Вчерашнюю радистку Кэт только горой волчьих ягод свалишь и выбьешь из равновесия.

"Демоны овладели радисткой Кэт!" - я нашла самое простое и логичное объяснение поведению новенькой.

Демоны отговорили меня сегодня учить алгебру.

Я посмотрела кино, поболтала с родителями о ни о чем, точнее не разговор, а удары в одни ворота.

Родители меня заранее ругали, что не сдам ЕГЭ, провалю экзамены, не поступлю в престижный ВУЗ, не устроюсь на высокооплачиваемую работу, следовательно - не воспитаю своих детей (их внуков) в почтительности к старшим.

На следующий день я шла в школу с опаской.

Кэт могла изобрести новое в межчеловеческих или межличностных - как их называют дяденьки и тетеньки из телевизора - отношениях.

Но то, что я увидела, лишило меня дара речи (завистницам на радость).

Кэт пришла не в пончо и не в сомбреро, не в купальном костюме Олимпийской чемпионки по синхронному плаванью, не в горностаевой шубе, не в водолазном костюме - я бы любой одежде эксцентричной Кэт не удивилась, но...

Серенькое мышиное платьице, белый воротничок, старческие колготки кофейного цвета и туфельки - "Тихая и покорная старость".

Сначала я подумала, что новенькая жестко, очень грубо прикалывается.

Ирония выше крыши.

– Одежда из бабушкиного сундука?
– я указательным и большим пальцем правой руки (АХ! мои изящнейшие пальчики - музейная редкость) пощупала материю: смесь верблюжьей шерсти и синтетической колючей нити.

Если бы я пытала балерину, то заставила бы её натянуть это колючее бесформенное серое рубище.

– Не хочу бросаться в глаза!
– радистка Кэт быстро-быстро моргала, навевала прохладу ресницами.

Щеки её покраснели помидорами.

От злости? От ненависти ко мне за мою идеальную иронию?

Неужели, от стыда за свой внешний вид?

Демоны нарядили буянку радистку Кэт в одежду покаяния.

Серое платье - расплата за вчерашние сверхмодные кожаные штаны?

– Мне стыдно за неприглядные дурные поступки.

Я очень сожалею. Правда, Алёна!

– Сожалеешь? Ты? За вчерашнее?
– я придержала нижнюю челюсть левой рукой (в правой зажата сумочка - лучшая сумочка в Мире!).

– Дерзила, грубила, выставлялась! Право, же мне совестно!
– радистка Кэт прошла в аудиторию, присела за парту, разложила тетради и учебники - готовилась к бою морально устойчивая барышня из Института Благородных Девиц.

Если радистка Кэт иронизирует, то мне до её иронии на пожарной лестнице не дотянуться.

Кэт сложила руки перед собой, как первоклассница.

Устремила пытливый взгляд отличницы на доску, видела за ней диплом с отличием.

На уроках отвечала сухо, не выделялась ни умом, ни сообразительностью.