Чтение онлайн

Стоявшие рядом с нами стражники послушно кивнули и медленно ушли в сторону ворот встречать утреннее солнце.

— Пойдём, — сказал Дрюня, — обрадуем Эдгарса.

Проницательность моего друга удивляла.

Когда деревянная дверь распахнулась, первым, что мы увидели — тёплую улыбку. Глаза Эдгарса блеснули в свете потухающих свечей. Улыбка омолодила дряблую кожу, расползшуюся по старому черепу.

— Андрей! — воскликнул Эдгарс, распахивая целиком дверь. — Входите! Входите!

Эдгарс словно всё это время ждал нашего прихода. Он был гладко выбрит, помыт. Его тело было укутано в прекрасный костюм зелёного цвета и белой рубахи с длинным рукавом. Улыбка могла еще долго не сходить с его лица, но в озарённой свечами комнате старик пробежался взглядом по мне, затем по Осси. И чем больше он вглядывался в детали, чем дольше он рассматривал Осси, и как только он сосчитал количество лиц на моём плаще, улыбка покинула его лицо, искривив рот в гримасе отвращения.

— Что происходит? — тут же спросил он у Дрюни, с заметной в голосе тревогой.

— Война, — сухо произнёс мой друг.

Эдгарс встал напротив воительницы, его подбородок чуть подрагивал, на протянутой к плечу Осси руке тряслись пальцы.

— Осси, — выдавил он, сглатывая подступившие к языку слюни, — что с тобой случилось?

Только войдя в помещение, Осси устремила свой взгляд на царивший в доме покой. Тишина, тепло, отсутствие сырости. Покрытое тёплым покрывалом кресло манило и опьяняло. Мы так отвыкли от комфорта, что каждый из нас внутри своих закованных в доспехи тел испытал что-то тёплое. Осси не сразу обратила внимание на старика. Она была целиком поглощена атмосферой безопасности, осторожно притрагиваясь своими глазами до уюта. Оторвав окровавленные глаза от настенных гобеленов, она перевела взгляд на Эдгарса.

— Мои кости были раздроблены, — сказала она, чуть булькая на каждой букве. — Череп лопнул под кожей, а огромный синяк раздулся на пол головы, не дав моим векам раскрыться. Тогда я умерла, но Инга вернула меня к жизни.

Эдгарс смочил языком губы и откашлялся в кулак.

— Инга? — старик обернулся ко мне. — Ты теперь умеешь воскрешать?

— Да, Эдгарс. Но как видишь, всё не проходит бесследно.

Эдгарс позволил себе прикоснуться к руке Осси, проведя кончиками пальцев по кровавой корке. Кожа старика медленно тёрлась о шершавую поверхность доспеха, огибая трещины и шрамы от вражеских мечей.

— Непостижимо, — сказал он, отдёрнув руку от Осси, словно был ужален. На кончике указательного пальца старика выступила капелька крови. — Ну что мы стоим, присаживайтесь, друзья.

Эдгарс пригласил нас в просторный холл и усадил за огромный стол. Деревянные стулья застонали под нашим весом, но не сломались. Я сразу же бросил взгляд на барную стойку, за которой было проведено не мало весёлых дней.

— Выпьем? — спросил Дрюня, поглядывая на меня с Осси, с нетерпением ожидая всеобщего одобрения, как какой-то алкаш, вдруг испугавшийся пить в одиночку.

За долгое время мы, наконец, выпили. И покурили. Волшебник Эдгарс. Прям прочёл мои мысли, сразу же после первого глотка выудил из кармана зелёной жилетке свёрток ткани, внутри которой оказалось три пухлые папиросины. Уж не знаю из каких листов табака или ещё какой травины он изготовил эти папироски, но голова пошла кругом после первой тяги. Хороший табак… да… И пойло отменное. Так бы жить всегда…

Задымив весь холл, Эдгарс вдруг спросил у Осси:

— Это, — своими вытянутыми ладонями он погладил воздух над доспех Осси на запястье, — обратимо? Ты сможешь снять свой доспех и стать обратно… прежней?

Осси посмотрела на меня. Посмотрела на меня как на своего создателя, и как на родителя, который отвечает за её поступки, будущее и, в целом, за жизнь. Она никогда не задавалась таким вопросом, возможно из-за того, что боялось ответа. Но я всё равно чувствовал, что нынешнее состояние воительницы никак её не угнетает. Наоборот, она была рада своему преобразованию. Она была счастлива встать в ряды вместе с нами на равных.

— В ней течёт моя кровь, — ответил я Эдгарсу, выпустив струю дыма. — Если я заберу кровь, Осси погибнет. Возможно, и есть какой-то способ обратить нас обратно в обычных людей, но он мне не известен.

— Обычные люди… — скептически подметил Эдгарс. — А сейчас вы кто?

Эдгарс еще не заметил, но по его ноге медленно расползалась паутинка из кровеносных сосудов. Сетка из сосудов подобралась к колену и тут же сжалась, нежно сдавив кожу под зелёными брюками.

— Что это?! — воскликнул Эдгарс, вскакивая со стула.

Ладони старика залупили по ноге, пытаясь выбить нечто поселившееся под штанинами, словно туда заползла мышка, или мерзкое насекомое.

— Успокойся, Эдгарс, — сказал я. — Всего лишь мои сосуды.

— Всего лишь? — лицо Эдгарса побагровело. — Да я чуть не помер на этом месте!

— Не переживай, я бы не дал тебе умереть. Твоё сердце, твоя кровь и твоё давление на кончиках моих пальцев.

— Инга! Это кошмар! Больше не делай так никогда!

Дрюня и Осси усмехнулись, закрыв рты бокалами и папиросами.

— Сейчас мы не обычные люди, — сказал я, уставившись Эдгарсу в глаза.

— А твой плащ, из кого он сделан? Это что, людские лица?

— Мужские. Две дюжины.

— Твоих рук дело?

— Нет, — ответил я. — Трофей. Он позволяет мне управлять моей силой, контролирую каждую каплю крови, находящуюся вне моего тела. Алая гладь. Посмотри себе под ноги.

Старик опустил взгляд на пол. Между половых досок медленно проступила кровь. Багровая лужица быстро увеличивалась, подкрадываясь к ступням старика. Я резко остановил демонстрацию своей силы, когда лицо Эдгарса вновь побагровело.

— Она и не такое может, — подметил Дрюня, делая глоток из кружки.

— Значит, — подбородок старика трясся, он явно боялся своих мыслей, но всё же вслух их произнёс. — Ты можешь любого обратить в себе подобного?

— Поэтому мы здесь.

Эдгарс нахмурился так сильно, что седые брови почти скрыли от меня острый взгляд, вперившийся в моё лицо.

— Объясни, — сказал он.

— От нашей деревни до города из гладкого камня, что построен на морском берегу, идти ночей двенадцать, а то и тринадцать. Кажется, что далеко, но поверь мне, когда на землю хлынут реки крови и они разольются во все стороны по нашей земле, расстояние не будет иметь никакого значения. Никто не избежит кары.

— Инга, о чём ты мелишь? Брага уже успела опьянить твой мозг?