Чтение онлайн

Покончив тем временем с койками, Магвайр и Мидберри начали обыскивать рундуки и вещмешки. Мидберри переходил от одного рундука к другому, опускался у каждого на корточки и внимательно просматривал все содержимое.

— Не забудь просмотреть все письма, — крикнул ему Магвайр.

Мидберри тут же вернулся к первому рундуку и приказал стоявшему рядом хозяину предъявить всю корреспонденцию. Взяв письма в руки, он вытащил из конвертов все, что там было, развернул листки, тщательно посмотрел, не осталось ли чего внутри. Лишь убедившись, что денег нет, отдал письма и перешел к следующему рундуку.

Магвайр в это время потрошил вещмешки. Он брал их по одному за нижние углы, приподнимал на уровень груди и, резко встряхнув, выбрасывал на пол все содержимое. Затем садился на корточки и внимательно перетряхивал вещь за вещью, засовывая руки в носки, в карманы, тщательно прощупывая подкладку и углы. Он даже разворачивал пакетики с лезвиями для бритья, открывал коробочки с иголками и нитками. Все просмотренные вещи отшвыривались в сторону, они летели куда попало — на пол, под койку, на рундуки. По кучам валявшегося в беспорядке барахла можно было точно определить, где осмотр уже был проведен, а где еще нет.

С начала обыска прошло уже три часа. Были разворошены койки, вышвырнуто все из вещмешков, опустошены рундуки. Новобранцы еще держались на ногах. Кое-кто потихоньку менял положение, пытался незаметно привалиться к спинке койки. Магвайр остановился покурить, Мидберри сел рядом на стол для чистки оружия.

— Парни здорово устали уже, — потихоньку сказал Мидберри. — Сколько времени на ногах. Может, разрешить им присесть?

Магвайр медленно покачал годовой.

— Этого еще не хватало. Разреши им только, так уж наверняка денег не найдешь. Думаешь, вор что, железный? У него ведь тоже, поди, ходули затекать начали. А дай этому червячине отдохнуть, все наши труды кошке под хвост.

— Но остальные-то при чем?

— Как так, остальные?

— Они же не виноваты в том, что кто-то…

— И что же ты предлагаешь? — перебил Магвайр. — Разделить эту банду на две группы? Одну посадить отдыхать, а про другую думать, что этот подонок с ловкими лапками именно там, в этой группе? Так, что ли? — Магвайр медленно разминал сигарету. — Нет уж, дудки. Пока не отыщем ворюгу, виноватыми считаются все. — Он отошел от стола и, повысив голос, крикнул: — Учтите, скоты, что эта бодяга может затянуться. Может так получиться, что и всю ночь проискать придется. И вы, черви, всю ночь вот так простоите, коли та мразь не отыщется. Как вам это?

Он прохаживался между рядами стоявших в молчании солдат. Потом остановился:

— Скажу честно, не хотел бы я очутиться сейчас в его штанах. Особенно когда вся банда узнает, из-за кого ей пришлось этак вот страдать всю ночь, не спать, стоять как истуканы. А завтра ведь нам на стрельбище топать. Не забыли?

Магвайр неожиданно вдруг обернулся и схватил за шиворот новобранца, стоявшего у него за спиной:

— Ах ты, подлюга! — заорал он что есть мочи. — Думал, я не услышу, мразь? Заскулил, как паршивая собачонка…

— Сэр, я не виноват, — испугался солдат. — Я нечаянно, сэр. Ногу очень свело. Больно очень…

— И сейчас больно, подонок? Больно? А ну, брюхом на палубу! Стать на все четыре! Живо!

Солдат поспешно опустился на четвереньки, вытянулся, как мог.

— Вой, скотина! Да погромче!

Новобранец послушно завыл во все горло.

— Вот это здорово! Ну прямо как псина. А теперь ползи, как собака. До сортира и обратно. И выть всю дорогу по-собачьи. Вот как сейчас. Чтобы всем слышно было. П-шел, псина паршивая!

Он внимательно посмотрел, как солдат зашлепал на четвереньках из кубрика, потом обернулся ко взводу:

— А вам всем, черви паршивые, быстро раздеться. Догола! Ясненько? Нечего пастью мух ловить. Скидывай все на пол. Шевелись, бараны!

Наблюдая, как солдаты раздеваются, он подошел к Куперу:

— Ты чего чешешься, дерьмо безмозглое? Чего еще ждешь? Особого приглашения, что ли? Все скидай, сказано. И рубаху, и штаны. Ясно?

— Что вы собираетесь делать? — испуганно спросил Мидберри.

— Да не волнуйся ты зазря. Со мной все в порядке, А если сомневаешься, так можешь завтра проверить — жена и дети. В общем, не хуже других. Вот так-то.

Мидберри промолчал. Он давно уже понял, что не в состоянии противодействовать этому человеку, не в силах помешать ему творить все, что бы он ни пожелал. Тогда, вечером, он мог еще вызвать провост-маршала, как-то вмешаться. Но эта последняя возможность была безнадежно упущена. Теперь, наверно, лучше уже не вмешиваться, предоставить событиям развиваться своим путем. Будь что будет. Он стал соучастником преступления, в лучшем случае бесстрастным наблюдателем. Даже если он вмешается, все равно ничего не изменится. И помочь никому тоже нельзя. Разве только самому себе. Хоть немного вернуть веру в свои силы. Да только к чему все это.

Новобранцы уже стояли вдоль прохода в чем мать родила. Адамчик выделялся из общего строя молочно-белым цветом кожи. Только шея и лицо его пылали от стыда, да волосы в свете лампы казались ярко-оранжевыми. Высокий и худой, он вытянулся по стойке «смирно», высоко поднял подбородок и немигающими глазами уставился куда-то поверх голов солдат, на невидимую точку стены. Тройное ожерелье из четок, нательного креста и «собачьей бирки» все еще болталось на тощей груди. Казалось, что в Кубрик попал какой-то туземец, пробравшийся сюда из самых диких мест.

«Что же теперь взбрело на ум этому деспоту? — думал он. — Что он еще решил вытворить?» Его страшно угнетала собственная обнаженность и беспомощность. Казалось даже, что, сняв одежду, он окончательно лишился остатков храбрости, стал совершенно беззащитным. Теперь между ним и Магвайром не было даже видимости преграды, и штаб-сержант мог позволить себе любую выходку, мог делать все, что ему заблагорассудится.

«Но почему же, — удивлялся в душе Адамчик, — не вмешается сержант Мидберри? Почему он не остановит старшего „эс-ина“? Или офицеры, где они?» Краем глаза он глядел на других солдат. Две ровные шеренги обнаженных тел. Среди них есть немало парней здоровее и сильнее Магвайра. Взять вон хоть того же Мистера Чистюлю или Филиппоне. Им-то чего бояться? Конечно, новобранцев надо учить уму-разуму. Не все ведь одинаково понимают, что хорошо, а что нет. Но разве это значит, что их можно подвергать таким издевательствам и даже пыткам? Почему же ни один не осмелится подать жалобу по команде, обратиться к командиру роты или батальона? А может быть, в прошлый раз, когда капитан из штаба проводил опрос, кто-нибудь и пожаловался? Тайком от Магвайра.