Черви

Три месяца назад умерла жена от рака лёгких. У Нины была большая любовь к сигаретам. Без них она не могла прожить и дня. Она много раз обещала Андрею, что бросит курить и платить деньги за свою смерть. А Андрея, в свою очередь, раздражала эта любовь к сигаретам.

Они ссорились очень часто, и всегда поводом была сигарета. После секса она любила выкурить две сигареты в постели, а это Андрею чертовски не нравилось. Это раздражало. И в один такой вечер он её избил даже, не моргнув и глазом. На это сил у него больше не было смотреть. Он бил её, пока та не прижалась к полу и не стала плакать, умоляя его прекратить. Но всё это были фантазии раздражённого человека. Андрей с самого детства ненавидел дым табака. Раздражало, когда те говорили, что это кайф.

Когда узнали, что у неё рак легких в третьей стадии, Андрей впал в ступор. Он смотрел на неё пустым взглядом, а ей было страшно, почему? Может быть, потому что боялась реакции своего мужа, но он ничего не сделал в тот день.

Когда приехали из больницы, он молча сидел на кухне и не желал с ней говорить. Весь день до самой поздней ночи пробыв там. Когда пришёл в спальню, Андрей обнял Нину, словно она лежала возле пропасти.

Должна была пройти химиотерапия три раза, и Андрей надеялся на самое лучшее, потому что с каждым новым днём она угасала. Его красивая жена становилась похожа на старую каргу, а анализы собрались долго, а время шло.

Он проклинал всех врачей, всех этих упырей, по его выражению, которые были ленивыми, не хотевшими работать, не желавшими действовать очень быстро. В итоге рак давал о себе знать. Он дал осложнение на сердце, развив болезнь после первой химиотерапии, а потом Нина умерла от остановки сердца. Как врачи сказали, просто не выдержало сердце.

– Просто? – повторил он, смотря злобными глазами на человека в белом халате.

– Да. Если бы на семь-восемь месяцев раньше прошла первую химию, то, может быть, она бы выдержала все три стадии, но, увы, что произошло, того нельзя изменить, – он сделал небольшую паузу, смотря на Андрея, который сжимал и разжимал кулаки от злости. – По статистике люди умирают не от самого рака, он становится поводом, но не причиной.

Он говорил сухо и безэмоционально, словно ему было плевать, что умерла его жена. Что в этом виноваты они. Если бы быстрее работали, если бы её не таскали по всем больницам, то она была бы ещё жива.

– Соболезную я о вашей утрате – произнёс он.

– Просто, – Андрей его не слушал всё это время, в его голове застряли слова «просто сердце не выдержало». – Вы тупые сволочи!

Он прижал доктора к стене. У Андрея возникло большое желание убить человека в белом халате, который испуганно смотрел на него.

– Успокойтесь, пожалуйста, мы всё сделали, что было в наших силах. Обратись вы раньше…

– Ложь! Ложь! – закричал он во всю глотку. Его глаза стали красными от нахлынувших слёз. – Ложь.

Другие обратили на Андрея внимание и встали как вкопанные. Один старик, который был болен раком, и больше ему ничего не оставалось, как ждать того самого дня, сказал медсестре, что любит вот такие моменты, и она тут же рванула, чтобы унять молодого мужчину.

– Прошу, прекратите, вам надо успокоиться…

Она успела это произнести, как вдруг Андрей со злостью врезал ей кулаком по лицу, разбив нос. Она свалилась с ног. Схватившись за красивый некогда нос.

– Мой но-ос! – прокричала она.

– Ты скотина! Тебе вообще насрать! Ты понимаешь меня! Тебе наплевать, что моя жена умерла. Тебе лишь бы с этого получить мои деньги, ты кусок дерьма!

Кричал Андрей прямо в лицо, пока охранник не прибежал и одним резким ударом в почки не успокоил Андрея. Он застонал от боли и ничего не смог сделать. Вся злость в один миг пропала, а за ней последовала лишь пустота.

Он лежал на кровати, где когда-то делил постель с женой, но теперь был он и одиночество. Кошмары стали частыми гостями в жизни, и перед тем, как лечь спать, он убеждал самого себя, что Нины под кроватью нет.

Типичный кошмар, за ним гналась мёртвая жена, где от неё остались лишь один кости и кожа. Вопя: «ТЫ ВИНОВАТ, ТЫ, ТЫ! ИДИ КО МНЕ!» Её голос был противным для слуха. Андрей всё время бежал и бежал, не в силах оглянуться через плечо и убедиться, что она не прямо за его спиной и не схватит своими тонкими ручонками. Не станет душить со словами «это ты виноват, только ты мешок с дерьмом!».

Кошмары стали частью его жизни, как некий страшный хороший фильм, а то в наше время их разучились снимать. Андрей со временем привык к этим снам, где в основном была жена центром ужаса, но бывали и исключения, но всё же это была редкость.

Просыпаясь ночью, Блеханов Андрей тяжело дышал, вглядываясь каждый раз в тёмную комнату, и дрожавшей рукой включал настольную лампу, проверяя, что здесь её нет и она не сможет достать.

После того как Андрей убеждался, что в комнате, кроме него, никого нет, он шёл на кухню, по пути включая свет, и жадно пил воду, а затем садился за стол и мог подолгу сидеть, уставившись только в одну точку.

В субботнее утро раздался дверной звонок. Андрей вскочил с кровати от неожиданности. Он не знал, кому так рано надо было идти к нему. Часы показывали только половину восьмого. Он протёр глаза, надел штаны, футболку и слегка качающейся походкой побрёл ко входной двери. Дверной звонок продолжал звучать. Что сильно раздражало Андрея.

– Иду! – крикнул он. – И хватит уже звонить!

Подходя к двери, Андрей не посмотрел в глазок.

– Ну, наконец-то, – произнёс мужчина, стоявший на пороге квартиры. – Я думал, ты не выйдешь, приятель.

– Да, – грубо сказал Андрей, смотря на друга, отрастившего эти дурацкие усы. – Что тебе надо в такую рань?

Было очень интересно, потому что Андрею очень сильно хотелось выспаться, а призраки прошлого не давали спокойного сна по ночам.

– Разве не рад видеть старого друга? – он раскинул руки в сторону и заулыбался. – Мы с тобой почти месяц не виделись.

– А ты что, считал?

Андрей замолчал, понимая, что в ближайшее время он ни с кем не хочет разговаривать, и даже стало нравиться быть одному, пусть это уже ненормально в каком-то плане. Но такая жизнь его устраивала – главное, чтобы он мог себе купить поесть, оплатить счета за квартиру и хватило на бензин, а остальное лишь пустяки.