Чтение онлайн

— Отличается. Потому что ты отличаешься от меня. Я мог быть кузнецом где угодно. Такая простая работа, как моя, лучше продается на окраине, чем в столице. А у тебя был настоящий дар.

— Судьба не пожелала дать ему развиться, — пожал плечами Девлин.

— Но теперь ты вернулся и снова станешь кузнецом. Ты можешь работать в одной кузнице с моим отцом, — встрял Деклан.

Девлин поморщился; боль промелькнула и ушла почти незамеченной.

— Я давно перестал быть кузнецом. Теперь у меня иные задачи и иная клятва.

— Ты мог бы учить, — упрямо сказал Меркей. — И даже с искалеченной рукой многое бы сделал.

— Я и учу, — проговорил Девлин. — Теперь я учу ремеслу Керри.

Невозможно. Когда-то его называли Девлин Нежное Сердце, Девлин Искусные Руки. Невозможно представить его воином. Солдаты часто встречаются, но настоящие художники — куда реже.

— У тебя есть предназначение.

— Я не могу быть кузнецом. По крайней мере теперь. — Потом он повернулся к Аланне, показав Меркею спину и плечи. — Скажи, твоя сестра Мари все еще в Альварене?

Аланна и бровью не повела от такой неожиданной смены темы разговора и ответила:

— Нет, она закончила обучение два года назад и теперь свободный торговец. В последнем письме Мари сообщала, что собирается перезимовать в Дарроу.

— Уверен, она прекрасный торговец, — сказал Девлин.

Не желая ссоры при детях и иноземных гостях, Меркей придержал язык и позволил разговору перейти на более легкие темы, и Аланна принялась рассказывать про общих знакомых. Время поговорить с Девлином наедине придет позже.

После обеда дети принялись упрашивать Стивена спеть, и он в конце концов согласился. У него не было музыкального инструмента, однако голос оказался прекрасным. Менестрель спел "Горную розу" на кейрийском так, будто это был его родной язык. Потом он переключился на родную речь и затнул глупую песню про маленького мальчика, который хотел стать драконом. Дети были в полном восторге и хлопали в ладоши в такт припеву. Меркей поднялся и отправился на двор справить нужду. На обратном пути он повстречал лейтенанта, ждущего его у входа.

— Можно вас на пару слов? — попросил он.

— Идем, — кивнул кузнец. — В кухне никого нет.

Он зашагал по коридору к двери, ведущей на кухню. Офицер последовал за ним, привычно окинул помещение взглядом, словно убеждаясь, что они и в самом деле одни, потом решительно затворил створку.

— Вы ведь друг Девлина, верно? — спросил Дидрик.

— Да. — Вернее, был его другом и хотел бы снова им стать. Но Меркей невольно задумался, как на такой вопрос ответил бы его бывший товарищ.

— Тогда зачем вы его мучаете?

— Что? — Кейриец не хотел повышать голос и невольно оглянулся на дверь, надеясь, что музыка заглушила его вскрик.

— Вы знаете, что он не может быть кузнецом, так зачем сыплете соль ему на рану? За что наказываете его? — Лейтенант вытянулся в полный рост, пальцы правой руки нервно барабанили по ремню, там, где должны были висеть ножны.

Ясное дело, тот, кто поклялся идти путем меча, не поймет. Понял бы только другой мастер.

— Дар такой, как у Девлина, не умирает оттого, что рука искалечена. Может быть, ему и не суждено создавать великие творения, но для обычных дел он вполне достаточно владеет правой рукой. И он мог бы учить других. Пришло время Девлину отказаться от своих глупостей и вернуться домой, к своему народу.

Два года назад Меркей отверг Девлина, когда тот больше всего нуждался в поддержке. На сей раз кузнец был полон решимости не подвести своего друга. Он спасет Девлина, пусть даже от самого себя.

Дидрик впился в Меркея взглядом.

— Вы еще не знаете, да?

— Я знаю моего друга.

Дидрик перестал теребить пояс, опустил руку и немного расслабился.

Меркей вздохнул свободнее — он и не заметил, что невольно затаил дыхание.

— Девлин принес клятву Избранного.

— Своей гильдии он тоже клялся.

Дидрик покачал головой.

— Клятва Избранного связывает на всю жизнь. Девлин обязан служить до самой смерти или пока король Олафур не освободит его. Ему проще отрезать левую руку, чем нарушить клятву.

По спине кузнеца неожиданно побежали мурашки, показалось, что в комнате холодно, невзирая на пылающий огонь.

— Связан, — повторил Меркей.

— Связан, — подтвердил лейтенант. — Связан клятвой и заклинанием. Он будет Избранным до дня смерти.

Связан заклинанием? Какой ужас! По сочувствию на лице Дидрика Меркей понял, что тот прекрасно понимает его.

— Моя цель — обеспечить безопасность Избранного. Для этого он должен думать о своем долге. Это путешествие и без того непростое, у Девлина пробуждаются темные воспоминания, и если вы действительно ему друг, не стоит утяжелять его ношу.

Девлин молча глядел, как дети, забыв про него, упрашивают Стивена петь песню за песней. Когда менестрель устал, ему поднесли чашку чая с медом и принялись забрасывать вопросами про его родину. Им было жутко интересно, как же живется на севере, который представлялся им вечно покрытым снегом. Понятное дело, музыкант и вдобавок иностранец куда интереснее, чем угрюмый человек, бывший друг отца. И не важно, что он научил Деклана катать обруч, а они с Керри провели немало бессонных ночей, расхаживая из угла в угол вместе с друзьями, когда Айлилл едва не умерла от лихорадки. Все это было в прошлом. Они не виделись более четырех лет, а для ребенка это почти вечность.

Меркей вышел из комнаты, за ним последовал Дидрик. Несомненно, отправились по нужде. Вернувшись, они принесли с собой еще один кувшин эля и тарелку сладостей, которыми дети охотно делились со Стивеном. Девлин заметил, что малыши стараются не подходить слишком близко к Дидрику, чтобы между ними и лейтенантом оказались мама или папа. Их осторожность вполне понятна — Дидрик носил военную форму.

Медленно прихлебывая темный эль, Девлин смотрел на мирную сцену, открывшуюся его глазам. Вот, с одной стороны, здесь его прежняя жизнь, представленная Меркеем и Аланной. Их дружба связывала его с прошлым. Он был свидетелем на их свадьбе, а они — почетными гостями в тот день, когда Керри наконец-то объявила его своим мужем. С другой стороны, здесь были и Дидрик со Стивеном — новые друзья, новая ответственность. Кажется, одни неплохо поладили с другими.