Чётки
Шрифт:
Бусинка шестьдесят первая – Восточный гостинец
Бухарский завтрак. 2006 г. Фото автора.
– Поехали, неудобно уже, в самом деле… Нас там заждались! – уговаривал я брата. – Осталось-то, всего ничего: клиенты сами справятся.
– Ну, хорошо-хорошо. – уступил наконец моим настойчивым просьбам Ганижан. – Вот только переоденусь…
До этого он несколько раз бывал в Ленинграде, но с тёщей моей видеться не доводилось. Теперь же, такой случай представился, а потому он немного волновался.
Через пять минут Ганижан был готов.
– Ну как, – ничего? – спросил он меня, соскочив из кабины «Камаза» на землю.
– Отлично! Ну, что – поехали? – нетерпеливо взбрыкнул я копытами.
– Подожди… – остановил он меня и подойдя к таксисту, попросил его подогнать машину к фуре.
– Что ты ещё собираешься сделать? – состроил я ужасное лицо, хотя прекрасно догадывался, что этого все равно не избежать.
– А как ты хотел? – возразил в свою очередь брат. – С пустыми руками в гости? Я ещё не совсем отмороженный и без восточных гостинцев не пойду.
Тем временем, таксист открыл багажник, который стал заполняться большими жёлтыми дынями.
– Хватит, ну хватит уже! – безнадёжно пытался я остановить процесс.
Брат не слушал. Наконец, когда всё пространство багажника было заполнено, он удовлетворительно крякнул и сел в машину.
Елизавета Петровна встретила нас с лёгким упреком:
– Что же вы так долго: картошка успела остыть!
Однако, завидев, как по длинному коридору нескончаемой вереницей покатились дыни, всплеснула руками:
– Господи, Боже мой! Куда их столько?!
– Ничего, угостите родных и близких… – успокоил её Ганижан.
– Да у нас родственничков-то, всего раз-два и обчёлся… Господи! И что нам теперь с ними делать?
– Есть! – коротко бросил я, и мы направились с братом в ванную, мыть руки.
Вскоре вся квартира наполнилась тонкими благоуханиями бахчи. Естественно, на десерт, после ужина была подана сочная ароматная дыня. Тёща хвалила узбекские дыни, а брат всё никак не мог оторваться от варенья из крыжовника, попутно пробуя и свежую смороду, и джем из черники, и желе из морошки.
Стали сравнивать, что лучше – бахчевые культуры Средней Азии или лесные дары северо-запада России. Потом – как жилось раньше, и как теперь. Постепенно речь зашла о войне.
– Как?! – оживился брат – Вы пережили блокаду?!
Он никогда не верил официальной прессе, радио и телевидению, предпочитая живых свидетелей, чтобы таким образом выявить для себя настоящую правду. И сейчас такой живой свидетель, и непосредственный очевидец сидел как раз напротив него. Он с жадностью ловил каждое слово.
– Скажите, Елизавета Петровна, а правда, что голод был такой, что… – Ганижан попытался выразить свою мысль по деликатней, а потому тщательно подбирал слова.
– Ой, Ганижан, всяко бывало: и людей ели – помогла ему тёща, и голос её задрожал, а на глазах выступили слёзы. – Но мы до такого не дошли! Бог миловал…
13-летним ребёнком она пришла на Кировский завод, где ей поручили сваривать гусеницы танков. На одном из испытаний гусеница развалилась. Враг народа! Чудом удалось избежать сурового наказания.
– А о чем Вы тогда мечтали? – поинтересовался брат.
– Чтобы поскорей закончилась война и… наесться настоящего белого пшеничного хлеба!
А затем, немного помолчав, тёща продолжила:
– А немец, всё сбрасывал нам листовки. Одну из них и сейчас помню:
«Ленинградские дамочки!
Ройте себе ямочки.
Доедайте бобы
И готовьте гробы…»
По окончанию ужина, вышли на кухню, покурить. Елизавета Петровна привычно потянулась к своим папиросам. Она признавала только «Беломор-канал» фабрики Урицкого.
– Ты куда это собрался? – обратилась она к внуку, выпустив облако табачного дыма.
– К бабушкам… – коротко бросил сын.
Баба-Тома и баба-Соня – две сестры – жили в однокомнатной «хрущёвке» на Гражданке.
– Погоди одну минутку! – Тёща мгновенно вскочила и кинулась искать нож.
– Что Вы собираетесь делать? – полюбопытствовал я.
– Как «что» – угостить бабушек – ответила она и, отрезав четверть дыни, принялась аккуратно запихивать её в полиэтиленовый мешочек.
От изумления, у брата чуть не выпала сигарета изо рта. Я не выдержал и прыснул со смеху, догадавшись – от чего ошалел Ганижан.
– Что такое? – не поняла Елизавета Петровна.
– Да нет, всё нормально. – поспешил я успокоить её, с трудом сдерживая себя. – Просто, на Востоке принято дарить целую дыню. Там ни за что в жизни не догадались бы её разрезать и дарить частями.
– Мне не жалко, – смущённо ответила тёща, – но ведь, целую они не осилят?
И вдруг, не выдержав, тоже рассмеялась вместе с нами.
– Осилят, ещё как осилят! – убеждённо подтвердил Ганижан, отыскивая глазами самый крупный экземпляр.
Бусинка шестьдесят вторая – Загадочная русская душа
Кафе «РИ» на пр-те Стачек. Конец 90-х гг. ХХ в. Фото из архива автора.
Не знаю как вас, но меня и по сей день ввергает в шок концовка знаменитой и известной нам всем с детства сказки о царе Салтане А. С. Пушкина. Помните?
«Царь, на радости такой,
Отпустил всех трёх домой»