Четвертый кодекс
Шрифт:
Смущение ли смолянки, ревность ли – все эти вредные для разведчика эмоции сыграли с ней злую шутку. Когда Илона вновь подняла голову, на нее обрушился ужас. К ничего не слышащей и не видящей паре быстро, но очень тихо приближалась группа мужчин. Среди них – тот самый негр, которого она потеряла, в его руке была странная плоская дубинка. Прежде, чем девушка успела хоть что-то предпринять, они уже окружили Кромлехов. Илона увидела резкий взмах руки одного из нападавших за спиной Моники.
С этого момента усталость и растерянность Илоны исчезли без следа. Она действовала хладнокровно и четко. Из разгрузки на талии под сарафаном был извлечен бесшумный револьвер «Ворчун» - последняя секретная разработка тульских оружейников – и агент Ласка рванулась из кустов.
Нападавшие ее не заметили – они пытались справиться с Кромлехом, который дрался неожиданно жестко и умело, повалив пару противников. А Илоне еще показалось, что они и не собираются его убивать. Но это не имело значения. Не добегая до места свалки несколько метров, девушка подняла обеими руками револьвер и выпустила четыре пули, почти не целясь – промахнуться тут было невозможно. Первые две – в замахнувшегося на Кромлеха попугайского негра, остальные – в двух других. Четвертый – тот самый тщедушный островитянин, которого она потеряла первым, развернулся и бросился бежать. Илона хотела пристрелить его последней пулей, но сдержалась – нельзя было оставаться с разряженным оружием. Задрала подол сарафана, извлекла из эластичного кармана на бедре патроны, быстро перезарядила револьвер и дважды выстрелила убегающему в спину. Тот упал лицом вниз и больше не двигался.
Она была очень зла – ее провели второй раз за вечер. Теперь все было ясно: когда Кромлехи свернули на пляж, следящие поняли, куда они пойдут. Тогда хлипкий побежал предупредить остальных, а негр спрятался, как и Илона, в кустах, ожидая всю остальную группу. Потом они напали.
Но подробно ход событий она будет разбирать потом – в кабинете у Столярова – и приятным этот процесс быть не обещает. Пока же следовало хоть как-то сгладить последствия своего катастрофического провала.
Кромлех глядел на нее безумным взглядом. Этот миг Илона будет помнить до смерти: черный пляж, мерцание звезд, рокот надвигающегося прилива и обнаженный по пояс, залитый кровью мужчина, чья поза выражает предельное напряжение, а лицо – отчаяние.
– Надо уходить, - хрипло бросила она, задирая сарафан еще выше, чтобы спрятать револьвер в поясной разгрузке.
Но Кромлех, не отвечая, бросился к телу жены.
Та была мертва – Илона поняла это сразу. И Кромлех наверняка знал, что она мертва, но продолжал трясти ее за плечи, по-прежнему без слов, лишь издавая подавленный стон сквозь стиснутые зубы.
От этого воплощенного отчаянияИлону полоснула по сердцу жалость, но она сурово повторила:
– Она умерла. Надо идти. Сейчас тут будут другие.
Казалось, Кромлех не слышит. Но это только казалось. Он опустил руку жены и, к удивлению Илоны, взял за руку ее мертвого убийцу. В следующую секунду она тоже увидела на кисти мертвеца татуировку в архаическом стиле – повешенная женщина с подогнутыми ногами.
– Иш-Таб, - произнес Кромлех мертвым голосом.
Илона знала, какое значение в его жизни имеет эта ацтланская богиня. Она подошла к другому убитому и посмотрела. У того была такая же татуировка. И у всех остальных.
– Это какие-то фанатики, потом разберемся, - произнесла она.
Кромлех поднял лицо.
– Мне все равно, кто они, - тихо сказал он.
Его глаза напоминали огненные ямы, черты лица заострились, тени резко очертили вмятину на лбу. Илона содрогнулась – никогда она еще не ощущала настолько чистой ненависти.
– Пойдем, - только и смогла повторить она.
– Мне нужно оружие, - повелительно сказал Кромлех.
Она знала, что он в стрессе, неадекватен и опасен. Но что-то в этом голосе… или в этих глазах страдающего демона… В общем, она почувствовала, что не может противиться ему.
Пришлось снова задирать сарафан, чтобы достать спрятанный на другом бедре Глок-17 – бывшие противники теперь обильно продавали в Россию свое оружие. В этот раз она неожиданно засмущалась, что заголяется перед Кромлехом, но тот не обратил на ее тело ни малейшего внимания, лишь нетерпеливо протянул руку.
«Ладно, - подумала Илона, - в конце концов вооруженный боевой офицер мне сейчас не помешает…»
Он засунул пистолет сзади за пояс, сверху накинул рубашку, подобрав ее с песка. На рубашке тоже была кровь, но из-за пестрой расцветки ткани пятна были незаметны.
– Пошли, - бросил теперь он и зашагал по пляжу, не взглянув больше на тело жены.
Они быстро и молча дошли до зарослей и там остановились.
– Как вас зовут? – неожиданно спросил Кромлех.
– Это важно? – бросила Илона.
Кромлех вел себя как-то совсем не по учебнику психологии.
– Вы следили за нами с самого приезда, значит, знаете, кто мы такие, - отрывисто произнес он. – Естественно, я хочу узнать, как зовут вас.
Илона была потрясена – и его резонерством в подобных обстоятельствах, и тем, что он, оказывается, давным-давно ее «срисовал».
Но, конечно, она постаралась не показать ему своего удивления и кратко представилась:
– Илона.
И тут же была потрясена тем, что назвала свое настоящее имя – хотя не имела права в подобной ситуации. Этот человек как-то странно на нее влиял…
– ГРУ? – опять спросил он.
Она только кивнула.
– Что случилось?
На этом вопросе голос Кромлеха дрогнул. Девушка увидела, что в глазах его стынут слезы. Все-таки он живой человек…
– Я... не знаю, - призналась она. – Я вас только прикрывала.
Он молча посмотрел на нее долгим взглядом, и она ощутила мучительный стыд.
– В «Стекляшке» теперь служат барышни-смолянки? – тихо произнес он, наконец.
Илона готова была провались сквозь землю. Но он уже заговорил о другом:
– Меня накачали на итакатле. Думаю, что-то на основе коки. Я не заметил слежку. И вас не видел… Хотя должен был.
Его лицо на миг исказилось, но он тут же взял себя в руки.
– Этого не должно было случиться, - проговорила Илона.
Кромлех сделал рукой нетерпеливый жест, словно отметая ее слова.