Чтение онлайн

Этни мягко рассмеялась в ответ на его слова.

— Что ж, возможно, с ними можно справиться, — признал он, — но их нужно учитывать. Я много думал о них. Я размышлял обо всем этом ночь за ночью с тех пор, как получил ваше письмо, пытаясь решить, что же делать. Вы знаете, с какой радостью и благодарностью я ответил бы вам: «Да, пусть состоится свадьба», если бы смел. Если бы я смел! Но я думаю — вы согласны? — что большая беда неплохо прочищает мозги. В Каире я часто лежал без сна и думал, и постепенно все неважные мысли улетучились, оставив лишь несколько простых истин. Я почувствовал, что должен зацепиться за них, потому что ничего другого не осталось.

— Да, я это понимаю, — тихо ответила Этни. Она сама пережила подобное. Взглянув на Дюрранса, она впервые осознала, что у них, возможно, много общего. С еще большей решимостью она повторила себе, что из-за нее не должны быть испорчены две жизни.

— И что же? — спросила она.

— Ну, вот одна из этих весьма простых истин. Брак между калекой, чья жизнь кончена, и молодой активной женщиной, чья жизнь в самом расцвете, был бы огромной ошибкой, если каждым из них не движет нечто гораздо большее, чем дружба. Совершенно неправильно, если с вашей стороны он подразумевает жертву.

— Нет никакой жертвы, — твердо ответила она.

Дюрранс кивнул. Очевидно, ответ его удовлетворил, и Этни чувствовала по его напряженной позе, что он прислушивался к интонации, а не к словам. Она задумалась, так ли просто будет успокоить его подозрения теперь, когда он ослеп — и начала понимать, что, возможно, именно поэтому будет сложнее.

— Значит, вами движет большее, чем дружба? — внезапно спросил он. — Скажите мне. Я знаю, что вы ответите честно.

Этни растерялась. Она знала, что должна ответить, и немедленно, без колебаний. Вдобавок, ответить честно.

— На свете нет ничего, — твердо ответила она, — чего я хотела бы сильнее, чем брака с вами.

Она говорила искренне. Этни ничего не знала о разговоре Гарри с лейтенантом Сатчем в гриль-зале ресторана «Критерион», не ведала о планах Фивершема, не слышала о найденных в городе дервишей на берегу Нила письмах Гордона. Она считала, что Гарри навсегда исчез из ее жизни. Поэтому ее желание было искренним. Однако Дюрранс спрашивал не совсем об этом, и она понадеялась, что он снова будет прислушиваться к интонации, а не словам. Тем не менее, ответ его, по всей видимости, удовлетворил.

— Благодарю вас, Этни, — улыбаясь, он взял ее руку и пожал.

Других вопросов не последовало, и Этни посчитала, что его подозрения улеглись. В этот момент в комнату осторожно вошла миссис Адер.

У нее хватило такта поприветствовать Дюрранса, будто они расстались неделю назад и с ним ничего не произошло.

— Полагаю, Этни уже посвятила вас в наш план? — спросила она, принимая из рук подруги чай.

— Нет, пока нет, — ответила Этни.

— Какой план? — спросил Дюрранс.

— Мы все устроили, — сказала миссис Адер. — Вы захотите поехать домой, в Девоншир. Я ваша соседка — нас разделяет лишь парочка полей. Этни погостит у меня до вашей свадьбы.

— Вы очень добры, — воскликнул Дюрранс, — конечно, понадобится некоторое время.

— Без сомнения, недолгое, — ответила миссис Адер.

— Что ж, дело обстоит так. Если есть шанс, что я могу восстановить зрение, то лучше бы мне заняться этим немедленно. Время много значит в таких случаях.

— Значит, шанс есть? — воскликнула Этни.

— Завтра я покажусь специалисту. И, конечно, есть еще окулист в Висбадене, но, может, не понадобится ехать так далеко. Думаю, я смогу оставаться в Гессенсе и приезжать в Лондон по необходимости. Благодарю вас от всего сердца, миссис Адер. Отличный план. С моей точки зрения, не может быть ничего лучше, — медленно добавил он.

Этни смотрела, как Дюрранс уезжает на свою старую квартиру на Сент-Джеймс-стрит, стоя у окна в той же задумчивой позе. Только теперь экипажи возвращались из парка, а опасения Этни обрели более отчетливую форму.

Она не слышала разговора с Колдером и считала, что на время успокоила Дюрранса. Она не знала, что он не верит в излечение, и понятия не имела, что возможность исцеления — лишь предлог. И все же ей было неспокойно. Дюрранс стал более проницательным. Он отточил не только чувства, как того можно было ожидать, но и ум. Она поняла, что вступает в состязание, и боялась проиграть. «Из-за меня не должны быть испорчены две жизни», — повторила она, но теперь это была скорее мольба, чем решимость: она совершенно ясно поняла, что ослепший Дюрранс видит куда яснее, чем раньше.

Прошел июль и август, опасения Этни все росли, и наконец она высказала их вслух.

— Я боюсь, — сказала она, стоя солнечным утром у открытого окна в доме миссис Адер, и та улыбнулась.

— Чего? Что вчера в Лондоне с полковником что-то случилось?

— Нет, не этого, — медленно ответила Этни. — Потому что он как раз направляется к нам через лужайку.

Миссис Адер снова улыбнулась, не отрывая взгляд от книги. Возможно, ее просто удивили или позабавили какие-то строки.

— Я так и думала, — сказала она так тихо, что ее слова едва достигли ушей Этни, но, по всей видимости, не проникли в ее сознание, поскольку, глядя на вымощенную камнем террасу и широкие ступени, спускающиеся на лужайку, она вдруг спросила:

— Вы думаете, есть надежда, что зрение к нему вернется?

Этот вопрос не приходил в голову миссис Адер, и она не придала ему значения.